На улице раздались крики, стрельба в доме не осталась незамеченной, кто-то уже барабанил в ворота, которые в реальности еще стояли. Так что, лучше свалить до того, как их сломают.

- Все, Беляш, отпускай, нужно быстро допросить эту падаль и уходить.

Аркан исчез. Ведун дернулся и уставился на Воронцова, сидящего прямо перед ним.

- Я ничего не скажу, - упрямо заявил он, с ненавистью глядя в глаза боярина.

- Да мне ваши тайны не особо и нужны, - пожал плечами бывший детектив. - Но вопрос у меня все же есть. Кто еще на меня охотится, или все теперь здесь лежат?

В ответ - гордое молчание. Константин протянул руку и поднял один из артефактных клинков, валяющихся в шаге от него, после чего засунул в пасть ведуна полу его же кафтана и с силой всадил кинжал в коленную чашечку. Тот без сопротивления пробил кость, пригвоздив ногу к полу. Ведун забился, замычал, глаза наполнились слезами. Воронцов протянул руку и поднял второй кинжал. Они оказались абсолютно одинаковыми, парные, видимо, погибший браток был специалистом в бою на клинках. Хорошо Беляш его уделал в спину, могло выйти неприятно.

- Мне повторить?

Черное солнце, по идее, не должно его убить за подобный вопрос, ведь Константин не спрашивает об организации, он спрашивает только за себя.

Мычание в интонации «да пошел ты» было ответом пленника. И Константин всадил второй клинок, уже в левое колено. Снова крик, приглушенный импровизированным кляпом.

- Говори, - прислушиваясь к звукам с улицы, приказал Воронцов, - и уйдешь легко. Если нет, заберу тебя с собой, и уже в Астре придумаю, где тебя держать и выбивать нужный мне ответ. Ну, живее.

Кивок.

- Правильный выбор. - Константин вытащил полукафтана изо рта ведуна. - Итак, повторяю - кто еще знает про меня? И чтобы два раза не спрашивать, знает ли про меня остальная Братина?

- Нет, мы узнали случайно, и только потому, что Гром, тот, что у стола, участвовал в твоем убийстве полтора года назад. Мы никому не сообщали, хотели сами, чтобы Братина не узнала о его провале.

- Еще кто-то знает?

Ведун с тоской посмотрел на застывшее лицо Дарии, которая лежала почти у его ног, и покачал головой.

- Больше никто. А теперь, боярин, сдержи слово - убей быстро.

Константин кивнул и, вытащив нож из Беловодья, всадил его в самое сердце. Ведун дернулся и затих, Константин же начал собирать трофеи, но первым делом достал из под шкафа свой «Монарх» и вернул его в кобуру. Все остальное отправлялось в небольшую сумку - кинжалы, метательный нож, засевший в стене и проморозивший дерево вокруг себя на ладонь, еще пара пистолетов, пара револьверов, жезл ведуна, который было интересно изучить, какая-то тетрадь со стола, золото из ящика, прилично так, с полкило мешочек. Большой ящик в тумбочке стола был зачарован, и хорошо так зачарован. Константин вытащил нож из Беловодья и, подумав, всадил его в замок. Полыхнуло неслабо. Лезвие на пару секунд окуталось темной дымкой, а затем из двери ударила молния, которая угодила в стену, пробив ее насквозь. Крики с улицы стали гораздо громче.

Воронцов вытащил нож, тот не пострадал. Загнав его в ножны, он аккуратно пальцем поддел искореженную дверцу. Три полки. На средней что-то вроде портфеля, наверняка что-то ценное, но проверять некогда. На средней с десяток артефактов и амулетов размерами от перепелиного яйца до гранаты. Все они отправились в сумку, которая уже прилично потяжелела. На нижней полке лежал старый револьвер, древний, но в идеальном состоянии. Даже калибр у него был крупнее стандартного «Улана». Ствол - сантиметров двадцать в длину. Неудобная рукоять под наклоном. Барабан на пять выстрелов. Вообще выглядел тот нелепо.