- Да, Ваше сиятельство, не с первого раза, но получилось то, о чем вы говорили. - Он немного засмущался, но все же продолжил, - мы все попробовали, очень интересный вкус. Этот рецепт стоит много кун золотом. Уже через неделю все будут его делать.

Константин задумался, все делать - это хорошо. А если запустить производство? Пусть у него покупают. Ставр ведь спрашивал, нет ли у него еще свежих идей под внедрение.

- Пусть пока никому о рецепте не рассказывает, - наконец, решил он. - Узнаю, что на сторону ушел, плохо будет.

- Не уйдет, - став серьезным, ответил Никанор, - мы ж с понятиями.

- Ну, тогда через двадцать минут подавай ужин. А я пошел, день был тяжелым и хлопотным.

Он оставил опустевший чемодан в приемной зале, как тут называли эту здоровенную прихожую с пятиметровым потолком, и, постукивая тростью по перилам, поднялся к себе.

Вскоре Константин спустился вниз, неся на плече сумку с артефактами и трофеями, а подмышкой зажав кожаный портфель из стола Братины.

Христя с Витой уже выставляли на стол подносы, поднятые на небольшом лифте, упрятанном внутри стены, и ведшим прямо на кухню, очень удобно, не надо таскать тяжести.

Горд был уже тут, сидел у камина, читая газету. Надо сказать, он стал более степенным, приоделся, сделал себе прическу, чем-то похожую на ту, что носил Константин, и вот теперь газета. Видимо, он решил соответствовать умной и активной Ладе. Что ж, начинание хорошее.

- Ты хорошо на него влияешь, - догадалась о его мыслях Юлия. - Он тебе предан, он видит в тебе пример для подражания. Ведь он понимает, что, даже не имея титула, ты все равно сумел бы пробиться, просто внедряя простейшие идеи, получая с них очень немаленькие деньги.

- Ну, мы пока ничего не получили, - возразил Воронцов. - Но ты права, мои идеи и руки Лады принесут нам очень хорошие деньги. И это несмотря на то, что мы отошли от всего остального процесса в сторону, и львиную долю будут забирать те, кто всем этим займется. Я еще майонез пристрою, вообще будет замечательно, нужно только рецептуру отточить под собственный вкус.

- Как прошло, Константин Андреевич? - спросил Горд, оторвавшись от газеты и заметив вошедшего Воронцова.

- Нормально. На них весь процес, мы получаем долю и имя, под которым все это будет выпускаться. Надо найти приличного управляющего, чтобы вообще к делам не подходить, и только изредка проверять, не ворует ли?

- Заняться?

- Пожалуй, можешь даже с Никанором посоветоваться, мне кажется, он подскажет нужного человека. Только предупреди сразу, если будет воровать - повешу.

За спиной Константина раздался задорный смех, и в комнату вошла Лада в том самом откровенном дорогущем платье. У Горда, который ее еще не видел в нем, остановился взгляд и отвисла челюсть.

- Нравлюсь? - спросила Лада у Подземника, но он смог только сглотнуть.

- Хорошее платье, - признал Воронцов. - Правда, боюсь, нельзя в нем в свет выходить, да и вообще никуда за пределы спальни выходить. Посмотри, что ты с девушками сделала, местные еще не готовы к подобной сексуальной революции.

Калинина посмотрела на служанок, те и вправду подвисли. Вита замерла с бокалом в руке, Христа с приборами, которые собиралась положить рядом с тарелкой. Взгляды у них были одинаковые - возмущение в смеси с восхищением.

- Учла, - осознала Лада. - Блин, теперь слухи пойдут.

- Не пойдут, - повернулся Константин к служанкам. - Услышу, где сплетни из этого дома, уволю, и сделаю так, что, кроме как полотерками в корчме на левом берегу, больше нигде не устроитесь. Все ясно?

Девушки, переключив внимание на боярина, быстро закивали, словно под гипнозом.

- Вот и отлично. Заканчивайте сервировку, и свободны.

- Да уж, бесстрашная твоя подружка, - заметила Юлия. - Нужно быть очень храброй, чтобы показаться в подобном вне спальни.