– Для Саваофа очень лестная история, – сказал Вальдес. – И для Аллаха, Зевса, Будды и Амона.

    – Кто они?

    – Земные боги. Вернее, ипостаси единого бога, того Владыки Пустоты, который создал нас на гибель прочим расам. Кстати… – Он наклонился к Занту, словно хотел погрузиться в ее синие бездонные зрачки. – Кстати об этих Владыках, милая. Ты смотрела запись моей беседы с хаптором?

    – Да.

    – Верно ли то, что он сказал? Что существуют Владыки Пустоты и что лоона эо знают, как с ними связаться?

    Глаза Занту потемнели:

    – Многие расы служили нам, охраняя наши миры и наш покой. Не видя лоона эо, не зная, как мы живем, они сотворяли легенды о нас, а у всякой легенды есть свойство казаться правдой, если прошли тысячелетия и ее повторяют из века в век. Своя легенда у хапторов, своя у дроми, и у вас, люцей, тоже будет своя. – Она вздохнула и теснее прижалась к Вальдесу. – Может быть, о человеке, полюбившем женщину лоона эо и одарившем ее нежданным даром. Но если бы…

    – Если бы?.. – повторил Вальдес, когда молчание затянулось.

    – Если бы существовал Владыка Пустоты, то я, на месте хапторов, не искала бы с ним встреч. Владык лучше не беспокоить.

    Еще одна фантазия, решил Вальдес, но эту мысль тут же догнала другая. Не все в фантазиях Занту являлось сказкой или игрой воображения – ведь о Светлой Воде она сказала чистую правду. Подумав об этом, он улыбнулся:

    – Мой друг мзани тебя благодарит. Я передал ему твои слова, и он успокоился.

    – Я рада. Я ощущаю его ментальное поле. Он… – Занту на миг прикрыла глаза, – он особенный мзани. Почти во всем подобен человеку.

    – Он больше человек, чем я, – сказал Вальдес. – Он прожил с нами тысячу лет и знал моих предков. Он любил земную женщину, и она была с ним счастлива.

    Занту подняла к нему грустное личико:

    – Жаль, что я не могу подарить тебе такое же счастье, Сергей Вальдес с Земли. Ты, должно быть, уже понял… у лоона эо нет тех органов, которые… – Она сделала паузу, потом с решимостью продолжила: – Тех, что есть у людей, у хапторов, кни'лина. Мы другие. В чем-то похожие на вас, в чем-то – нет.

    – Но как же вы рожаете детей? – пробормотал Вальдес в некотором ошеломлении.

    Она взяла его руку, просунула под одежду. Пальцы коснулись нежной кожи живота, упругого, ровного и гладкого, как боковина фарфоровой чаши. Внезапно мышцы Занту напряглись, и Вальдес почувствовал под рукой небольшую припухлость, что-то вроде шрамика, тянувшегося чуть ниже талии. Он был довольно длинным, не меньше ладони.

    – Это край родильной сумки, – сказала Занту. – Когда дитя готово увидеть тьму и свет, сумка раскрывается, и ребенок ползет к моей груди. Мы выкармливаем своих детей. В этом мы на вас похожи.

    – У тебя уже были дети?

    – Нет. Я… – Голос Занту дрогнул. – Так получилось, что мне запретили их иметь. Хотели запретить, но я…

    Ещё одна тайна, подумал Вальдес, гладя ее поникшую головку. Некая истина прорастала в нем, пробивалась как нерожденный младенец, напоминавший своим шевелением, что он готов увидеть тьму и свет. Вот Кро Лайтвотер, чуждое создание, способное менять обличье, но ставшее человеком, ставшее другом для него, Вальдеса… Вот Занту, не человек, его возлюбленная… Не значит ли это, что ощущения близости, приязни и даже любви не зависят от телесных форм, от облика, физиологии? Что любовь нечто большее, чем всплеск гормонов и соитие плоти? Что можно любить по-другому, чем принято издревле на Земле, так, что различие тел не будет помехой?

    Он размышлял об этом, погружаясь в светлые бездны, куда его вела Занту.