Я ходила по двухэтажному «гнездышку», собирала чужие предметы туалета и, сцепив зубы, чтобы не разреветься, заставляла себя терпеть и верить, что это и мой дом тоже. Я верила до тех пор, пока разлучница, так и не дождавшись ответной реакции, не перешла в открытое наступление.

 — Знаешь, Ритуля, — однажды проговорил Виталик, под утро вернувшись из офиса. — Я должен тебе признаться. У нас с Леночкой будет ребенок. Как человек порядочный, я обязан на ней жениться. Я подал на развод, так что подыскивай себе работу, жилье, и давай расстанемся по-хорошему…

 Расстаться по-хорошему не получилось. Скопившаяся за шесть месяцев молчания обида нашла выход в четких и конкретных характеристиках самого Виталика и его премудрой подруги. В общем, из «нашего уютного гнездышка» я уходила в слезах, домашних тапочках и халате, в который еще до скандала предусмотрительно сунула ключи от машины.

 Завидев меня в дверях комнаты институтского общежития, Танька Коровина, однокурсница и лучшая подруга, тут же преисполнилась оптимизма.

 — Давно надо было послать Витальку куда подальше, — возбужденно говорила Татьяна, натягивая на блондинистую голову парик Боба Марли. — Тебе, Ритка, пора погрузиться в творчество. В конце концов, ты — будущий режиссер культмассовых мероприятий, а не собиральщица чужих трусов! И пожалуйста, не делай страдальческое лицо — со мной без работы не останешься. Знаешь, Рит, сколько мы за один корпоратив зарабатываем? Давай, рядись по-быстрому в Майкла Джексона, поедешь с нами.

 Я тяжело вздохнула, скинула халат, покорно нацепила на свою высокую фигуру куцый костюм негра-альбиноса и влилась в дружный коллектив аниматоров. Ведь на что-то мне надо было купить себе смену белья, джинсы и парочку блузок?

 В принципе я не склонна к авантюрам. И не люблю приключения, предпочитая шумным вечеринкам уютный диван, интимно звучащую Нино Катамадзе и томик рассказов Гиляровского. Именно поэтому после очередной бессонной ночи в клубе «Бум», где пела и скакала в образе Чебурашки, я уселась на подоконник Танькиной комнаты, прижалась лбом к оконному стеклу, посмотрела на деток во дворе, и поняла — работа нянечки — как раз то, что мне нужно. Сидят себе мамки-няньки, дремлют на лавочках с журналами в руках, пока детишки тихонько лепят из грязи куличики у их ног. Куда приятнее наших так называемых корпоративов. Нельзя сказать, чтобы работы в культмассовом секторе не хватало. Напротив. Нас, аниматоров с режиссерского отделения института культуры, приглашали для проведения свадеб, юбилеев и торжественных проводов в армию чуть ли не каждый день. Но уходить от распоясавшихся заказчиков черными ходами ресторанов мне было унизительно. Клиенты отчего-то считали, что, оплатив пять часов нашего времени, имеют полное право тащить нас с Танькой после мероприятия в постель, и с этим я никак не могла согласиться. Поэтому, сидя на подоконнике институтского общежития, я внезапно поняла — няня для тихой крошки — вот решение моих проблем.

 Краткая беседа с сотрудницей кадрового агентства «Малышок» чуть было не разрушила мои планы на спокойное будущее.

 — Напрасно вы сюда пришли, девушка, — тянула надменная мадам.

 Брезгливое выражение лица и толстые стекла очков, сквозь которые меня разглядывали, делали мою собеседницу похожей на Надежду Константиновну Крупскую в последние годы жизни.

 — Опыт показывает, что ваши шансы найти работу в сфере семейного персонала равны нулю… У вас нет педагогического образования, нет рекомендаций, нет медицинской книжки. Если бы вы знали хоть один иностранный язык…

 — Знаю! — оживилась я. — Я отлично владею нидерландским, потому что еще до замужества полгода прожила в Голландии у одного художника…

 — Не стоило об этом говорить, — ханжески надула губы кадровичка.