«Егор, — обратился ко мне реципиент, — может, хватит? Ты когда из купола выходишь, я не слышу, о чём идёт разговор, а там сейчас разведчик с Ивановым обсуждают наёмников и дружину Крупского».

«Ты прав, такие разговоры на фоне предстоящей битвы лучше не пропускать», — направился я опять в купол.

— Сколько у нас ещё времени в запасе? — спросил у разведчика штабс-капитан Иванов, уперевшись рукой в ствол пихты.

— Идут крайне медленно, думаю, как минимум плюс час к расчётному времени, — разведчик почесал свободной левой рукой здоровый горбатый нос.

Я пригляделся, куда он смотрит. С этого места открывался отличный вид на часть железнодорожного пути, оставшуюся позади. Метрах в пятистах стоял разбитый оружейный состав, к которому мы с Виктором подошли утром. Впрочем, с этого места также частично просматривался спуск, ведущий к составу. Теперь понятно, откуда пограничники нас срисовали.

— Дай мне бинокль, — я протянул правую руку к разведчику в звании поручика.

Разведчик удивлённо посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на штабс-капитана. Тот молча кивнул, немного прищурив один глаз.

Я взял увесистый армейский бинокль. Ого!

Какие у него, интересно, характеристики? Да здесь, наверное, лицо человека рассмотреть можно с расстояния в полкилометра.

«Что там?» — услышал я нетерпеливый вопрос у себя в голове.

«Да вот, оружейный состав рассматриваю, на который вышли утром».

«И чего там?»

«Раскурочен, части путей спереди, там, где был когда-то паровоз, нет, впрочем, как и самого паровоза. Вместо него здоровая воронка. Четыре вагона лежат на отсыпе перевёрнутые, шесть в отверстиях, прошиты, словно решето, хотя они явно бронированы, восемь более-менее целые стоят на путях».

«Это очень странно, Егор».

«Почему?» — поинтересовался я.

«Я пару раз оружейный поезд встречал, и в его составе было всегда как минимум два-три вагона особой брони».

«Ты хочешь сказать, что это небронированные?»

«По виду у них нехилая защита, иначе от такого взрыва, который был на месте локомотива, от состава не осталось бы и следа».

«Ты меня неправильно понял. Я имел ввиду, что кроме простой брони они имели усиление антимагическим веществом».

«Как на императорском экспрессе?»

«Ага, вот именно. Их обычно используют для перевозки особо ценных грузов».

«Значит, нам повезло, и в руки наёмников князя Крупского не попали ценные трофеи».

«Будем на это надеяться», — согласился со мной Антон.

Я продолжил описывать происходящее, но внутренний голос больше ничего не комментировал.

На параллельном пути стояло несколько открытых вагонов, на которые грузили ящики, доставаемые из раскуроченного состава. По отсыпи туда-сюда ходили группы вооружённых людей — часовые.

Километрах в двух от нас, со стороны Перми виднелся дым.

Я пригляделся, настраивая фокусировку бинокля.

Оттуда в нашу сторону медленно двигался паровоз. Спереди и сзади от него были пристёгнуты крытые вагоны, потом по два открытых, на ближнем к локомотиву стояли броневики, а на крайних расположились бойцы, закрывшиеся от нападения деревянными ящиками.

Впереди этого чудовища, прямо по путям плотным строем брела группа безоружных людей, около двух сотен человек. Их кольцом окружала вооружённая охрана. Судя по разномастной одежде, это были наёмники.

А вот и заложники.

Я отдал бинокль стоявшему на дозоре офицеру и машинально подкрутил правый ус.

— А ваш капитан крайне дерзок, — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.