– Джима Уэстбрука. Он несколько раз был у нас в передаче. Он есть в записной книжке как Джеймс С. Уэстбрук.
Он сел за стол и вставил ключ в замок верхнего ящика. Что‑то ему не давало покоя по поводу фермерского вида Долли, но он не мог сообразить, в чем дело. Что‑то совершенно очевидное, но до него не доходило. Он тряхнул головой, чтобы сменить тему, и вытащил письмо от свами. Он снова прочел его. Проклятье, это был как раз такой тип, который прекрасно смотрелся бы на телевидении. Его передача требовала выхода на ТВ. Половину чокнутых, которые приходили в качестве гостей передачи, нужно было видеть, чтобы оценить по‑настоящему.
Зазвонил телефон, и Эд взял его.
– Крошка Эд? – раздался голос. – Это Джим Уэстбрук.
– Угу. Привет, Джим. У меня есть этот придурок‑индус, который называет себя Свами Респа Раммал. Утверждает, что может ходить по горящим углям. Может быть так, что он не врет?
Джим Уэстбрук медленно произнес из телефона:
– С таким именем, приятель, он похож на фальшивку. Респа – это что‑то вроде неофита – тибетского ламы, который выдерживает фантастический холод как часть тренировок, чтобы стать настоящим ламой. А Раммал – это скорее мусульманское имя, чем индусское. В любом случае он не может называть себя свами. Это неправильное слово. Свами – это просто индусский религиозный учитель. Происходит от санскритского слова свамин, что значит господин.
– Ладно, ладно, – сказал Эд. – Фальшивое имя или нет, возможно ли, чтобы он ходил по горящим углям?
– Это делали до него, приятель.
Эд по‑прежнему был настроен скептически.
– При 800 градусах Фаренгейта?
– Это немного меньше точки плавления стали, – сказал Джим, – но это делали.
– Когда и кто?
– Ну, я не могу тебе так сразу назвать имена и даты, но существует две разновидности этого хождения по огню. Первое – по углям и золе, второе – по горячим камням. Индусы делают это, и также это делают некоторые культы в южных морях. Кстати сказать, каждый год в северной Греции и южной Болгарии у них есть день, когда традиционно ходят по горячим углям. Представители Британского Общества Физических Исследований и Лондонского Совета Физических Расследований были тому свидетелями, а некоторые даже сами пробовали это проделать. Некоторым удалось…
– А… – понукнул Эд.
– А другие сожгли себе пятки к чертовой матери.
Эд поразмыслил над этим. Наконец он сказал:
– Послушай, Джим, ты знаешь кого‑нибудь с хорошо звучащим научным образованием, кто с тобой не согласен? Допустим, мы сделаем из этого четырехстороннюю дискуссию. Я, свами, ты, который соглашаешься, что это можно проделать, и этот ученый, который утверждает, что нельзя. Может, нам удастся растянуть это на две передачи. В первой мы возьмем интервью у свами и все это обсудим. Затем на следующей неделе он нам это покажет, и мы в следующей передаче представим отчет об эксперименте.
– Вообще‑то, – сказал Джим Уэстбрук, – у меня именно на эту тему был спор с Мэнни Леви год или два назад.
– С кем?
– С доктором Манфредом Леви из Ультро‑Нью‑Йорка. Он большая фигура в популяризации науки, написал несколько книг. В довершение всего у него немецкий акцент, от которого ты придешь в восторг. Он придает ему очень научное звучание.
– Как ты думаешь, ты сможешь уговорить его участвовать в обсуждении в моем шоу? – спросил Эд.
– Конечно, мы сможем его заполучить – только платить ему придется по высшей ставке.
– А бесплатно никак? Просто ради удовольствия? Мой бюджет в этом квартале почти исчерпан.
Джим Уэстбрук рассмеялся. |