— Что это за человек? — спросил Ферек, жмурясь от дождя, хлеставшего ему в лицо.

— Это не важно. Пошли же, сколько можно стоять под дождем!

Они позвонили, и дверь открыла тощая сердитая женщина, которая ткнула большим пальцем в сторону лестницы. Опустив капюшон еще ниже, Эмма стала подниматься по ней, приподняв юбку, чтобы та не касалась узких некрашеных и очень грязных ступенек. Когда Ферек постучал в дверь на верхнем этаже, ее открыл низенький смуглый человечек, видимо, слуга, который не говорил по-английски, Эмма по-итальянски спросила его, дома ли граф.

— Баронесса! — раздался ненавистный голос — Значит, вы приехали. Отлично!

Слуга протянул руки за ее плащом, но Эмма не стала его снимать. Она прошла к двери в конце небольшого коридорчика и осмотрелась. В углах гостиной графа скопилась грязь, выходящее на улицу окно давно не мылось. Потертая мебель, продавленные кресла, коврик и занавески какого-то неопределенного бурого цвета. Орсино постарался немного оживить обстановку, прикрыв старый диван пестрым кашемировым пледом. Но все равно комната производила невыразимо унылое впечатление. Видимо, он в отчаянных обстоятельствах, — подумала Эмма и приготовилась к худшему.

— Жди здесь, Ферек, — сказала она и вошла в гостиную.

— Я рад, что вы вняли моему совету, — сказал Орсино. — Надеюсь, вы извините… скромность моего жилья. Садитесь. Анджело, принеси вина.

— Я не буду ничего пить, — сказала Эмма, сбрасывая с головы капюшон. — И вообще не собираюсь здесь задерживаться. — Не желая, чтобы их разговор был подслушан слугами, она отошла от двери, но все же остановилась на некотором расстоянии от Орсино, — И пришла сказать вам, чтобы вы оставили в покое меня и всех, кто имеет ко мне отношение. Хватит случайных встреч и вмешательства в мои дела. Слышите? Прекратите все это!

Орсино невозмутимо смотрел на нее.

— Разумеется, — сказал он. — Все будет по-вашему, как только вы выполните мою просьбу.

— Так и знайте: я никогда не представлю вас лондонскому свету и не позволю вам причинить зло моим друзьям. Советую вам убираться из Англии. Тут вы ничего не добьетесь.

В ответ Орсино улыбнулся хищной улыбкой. У него был вид охотника, который восхищается увертливостью своей добычи.

— А я-то надеялся, что мы поладим, — сказал он, подходя ближе к Эмме. — В память об Эдварде я дал вам время подумать над моей скромной просьбой. Я не пытался принудить вас, хотя вы обращались со мной преотвратительно.

— Не пытались принудить? Да вы непрерывно путались у меня под ногами. Но это вам не поможет. Я наотрез отказываюсь вам помогать.

— Будучи джентльменом…

Эмма насмешливо фыркнула.

Граф Орсино посмотрел на нее с укоризной:

— Будучи джентльменом, я до сих пор не объяснял вам, почему вам придется мне помочь.

— Ни за что…

— Вы ставите меня в безвыходное положение, — перебил он ее. Его лицо покраснело, губы приоткрылись, глаза засверкали.

«Похоже, что он предвкушает большое удовольствие», — подумала Эмма.

Орсино смотрел на Эмму взглядом, который приводил ее в смущение и замешательство. Сейчас между ними начнется настоящая битва.

— В пьяном виде Эдвард становился очень откровенным, — начал Орсино.

— И вы его, конечно, подзуживали, — бросила Эмма.

— Пил он, как мы знаем, много, — продолжал граф, словно не услышав ее слов.