Сидя в седле в промокшей насквозь амазонке, Эмма вдруг почувствовала, что ткань на ней буквально расползается. Старая амазонка не выдержала напора воды, и корсаж, превратившись в лохмотья, стал сползать вниз. Она ухватилась за его обрывки, стараясь прикрыть грудь, но тут почувствовала, что талия уже опустилась на бедра и надо держать ее, чтобы весь костюм не упал под копыта лошади. Дождь полосовал ее голые плечи, и Эмму начала бить дрожь.

Колин едва видел тропу сквозь густую пелену дождя. Но он хорошо знал дорогу к пещерам, куда бессчетное число раз ездил мальчиком, и вскоре они добрались до того места, где тропинка по узкому выступу спускалась прямо к воде. Вытирая глаза, он вглядывался в отвесную скалу справа. Дождь лил как из ведра, и он никак не мог найти вход в пещеру. Чертыхаясь, Колин дюйм за дюймом исследовал скалу, и, наконец, спасительная арка была найдена.

Какое облегчение! На них больше не обрушивались оглушающие потоки воды. Здесь было тихо и сухо. Переведя дух, Колин оглянулся на Эмму. Она тщетно пыталась подтянуть амазонку.

— Бедняжка, — сказал он.

Черный бархат словно пришел в жидкое состояние. Не только швы, но и сам материал расползался по ниткам. Колин спешился, подошел к Эмме и, подхватив ее поставил на землю. Тут амазонка окончательно распалась и упала на пол пещеры кучкой мокрого тряпья, а Эмма оказалась перед ним в одной рубашке. Через мокрую ткань просвечивала ее грудь с упругими сосками.

У Колина перехватило дыхание.

— Эмма…

Их взгляды встретились. Эмма вспыхнула и опустила глаза.

Колин не мог оторвать от нее взора. Серебристо-светлые волосы спадали ей на плечи, через мокрую ткань рубашки просвечивала жемчужно-розовая кожа. Она казалась ему вышедшей из моря нимфой.

Эмма скрестила на груди руки, дрожа под залетавшими в пещеру порывами влажного ветра.

— Вы совершенно продрогли, — сказал Колин, с трудом оторвав от нее глаза. — Я сейчас разожгу костер, и мы высушим на нем одежду.

— Как же тут можно развести костер? — тихо спросила Эмма, обводя взглядом камни и песок.

Пещера была не больше двадцати футов в глубину. Спрятаться от ветра, дующего в арочный вход, было негде.

— Кремнем и огнивом. А для топлива сгодится плавник. В глубине пещеры его должно быть достаточно.

Эмма подошла к задней стене пещеры и действительно увидела там сглаженные морем щепки и ветки.

— Его приносит море?

— Да, — ответил Колин осипшим голосом и, стараясь не смотреть на Эмму, принялся вытаскивать щепки из трещин в скале.

Набрав нужное количество, он сложил их в аккуратную кучку и, по-прежнему не поднимая на Эмму глаз, начал стругать самый сухой кусок дерева. Благодарение Богу — нож оказался при нем. Колин чуть не порезался, когда Эмма подошла к нему и встала рядом на колени. Дрожащими руками Колин начал высекать огонь. Наконец трут загорелся, и он поджег щепки. Язычки пламени весело заплясали.

— Все нам высушить не удастся, — сказал он. — Но надо вернуться домой хотя бы в мало-мальски приличном виде.

— Амазонка уже ни на что не похожа, — заметила Эмма.

— Завернетесь в мой камзол. И закроете ноги юбкой.

— Ваш камзол тоже мокрый.

— Это верно. — Колин помялся. — Если мы хотим, чтобы одежда высохла, надо все развесить над костром.

— Все? — с паникой в голосе спросила Эмма.

Колин еще помялся, потом, видимо, принял решение.

— Как можно больше. — И начал раздеваться.