Эмма откинула голову на спинку кресла. Чай ей помог, и головная боль почти прошла. Интересно, Колин уже лег спать? В эту самую минуту, словно услышав ее, Колин открыл дверь между их комнатами.

— А я думал, что ты уже давно спишь.

— Да нет, пришлось улаживать… кое-какие домашние дела.

— А. Ну что, все успокоились?

Он уже выбросил из головы жалобы Клинтона, — с завистью подумала Эмма.

— Да, более или менее.

Колин сел в кресло напротив Эммы и вытянул ноги.

— Знаешь, я давно удивляюсь, каким образом ты обзавелась таким слугой. Странный выбор для дамы.

— Это был не совсем мой выбор.

— Почему-то я совсем не удивлен, — с усмешкой сказал ее муж.

— Да, Ферек — человек решительный, — с улыбкой признала Эмма. — Но тут решал не он, а скорее обстоятельства.

— Какие обстоятельства?

— Мы подъезжали к Константинополю и остановились на ночь в деревенской… скажем, гостинице, хотя такого названия это заведение не заслуживает.

Эмма говорила, опустив глаза, а Колин тем временем разглядывал ее лицо.

— Еды там приличной не было, и я решила пойти на рынок и купить чего-нибудь на ужин. Это было совсем близко. С собой я взяла двух… служащих гостиницы.

— А где в это время был этот недоумок Эдвард? — сурово спросил Колин.

Эмма сделала гримаску.

— Он уже сел играть, и оттащить его от игры было невозможно.

— То есть твой муж позволил тебе идти одной на рынок в сопровождении незнакомых людей из турецкой деревни?

Эмма пожала плечами.

Колин издал звук, похожий на львиный рык.

— Мы пошли на рынок, и я начала выбирать продукты. Все выглядело очень заманчиво и приятно пахло специями. — Погрузившись в воспоминания, Эмма подняла голову, устремив взгляд в пространство. — Но я видела, что на меня таращатся. Там все женщины носят чадру, так что всем было ясно, что я чужестранка. Но все началось, когда я вынула кошелек, чтобы расплатиться за покупки. Денег у меня было немного, но для моих сопровождающих они, возможно, представляли целое богатство.

— Весьма возможно, — прорычал Колин.

— Один из них обхватил меня сзади, а другой вытащил дубинку, видимо, собираясь меня ею ударить.

— Боже правый!

— Я порядком испугалась, — призналась Эмма.

— А ты знала, что в Турции процветает торговля рабами, и особенно рабынями?

— Странно, что ты об этом заговорил — в свете того, что случилось дальше. Я изо всех сил вырывалась, по держали меня крепко. И вдруг я услышала какой-то рев. Через секунду державший меня человек так резко разжал руки, что я упала на колени.

Колин пробурчал что-то неразборчивое.

— Оглянувшись, я увидела, что на моих обидчиков напал огромный человек. Он что-то кричал им по-турецки. Слов я, конечно, не понимала, но их смысл был ясен.

— Еще бы!

— Он ругался, — сочла нужным пояснить Эмма. — Одного он ударил с такой силой, что тот отлетел далеко в сторону. Потом гигант швырнул поверх голов зевак дубинку, которая с грохотом ударилась о стенку.

«Как ясно я все это помню, — думала Эмма. — Вот что значит испугаться».

— Мои обидчики убежали. Вокруг нас начала собираться толпа. И тут я увидела, что какие-то люди пытаются оттащить от меня моего спасителя. А потом я разглядела, что на руках и ногах у него цепи.