Я будто снова оказался в армии. Даже развернулся на выход по-военному и едва сдержался, чтобы не козырнуть. Стэп всё это время молчал, что ему совершенно несвойственно. Невооружённым глазом было видно, что он боится этих людей, и небезосновательно. Церемониться они не любят и без зазрения совести убирают с пути неугодных. И глядя на всё это, я так до конца и не понял: почему Старый выбрал меня? С чего вдруг столько усилий, покровительство и какие-то задания?

Утиль покинул дом вместе с нами и сразу направился к воротам, намекая, что нам пора. Да я и не желал задерживаться здесь ни одной секунды. Перед глазами всё ещё стоял едва живой кусок мяса, который совсем недавно был человеком. Понятно, что жизнь изменилась до неузнаваемости и иногда требует отчаянных мер и аморальных поступков. Но то, с каким хладнокровием Утиль пытал Глаза…

Возможно, я морально ещё не готов к чему-то подобному. Как знать, что со мной станет спустя год или два? Когда-то я не мог и помыслить о том, чтобы убить человека, а сейчас — запросто. Мало того, я без лишних колебаний рассекаю им грудь и голыми руками достаю сердце. Хотя выродки — не совсем люди, даже учитывая то, что визуально они от нас ничем не отличаются. И всё же своё первое убийство я помню прекрасно. Каждую деталь, каждое мгновение, перекошенное женское лицо, чавкающие звуки ударов кастетом и то, как шипела её кровь от прикосновения серебра.

В тот момент мне казалось, что я уже сломался. Тот Геннадий Барков, что всю сознательную жизнь ковырялся с железками в гараже, исчез, а его место занял другой: мясник и убийца. Я смирился с этим, принял новые правила игры, а затем они вновь изменились. Меня сровняли с дерьмом, превратили в скот, который доили каждые две недели. И я вновь открыл в себе новые горизонты, познал ненависть, гнев и голод. Но всё-таки смог удержаться на краю пропасти и остаться человеком. А теперь жизнь подкинула мне очередное испытание.

И вроде ещё вчера для меня всё было предельно ясно: Глаз — плохой, а Старый и Утиль — хорошие. Но увиденное сегодня пошатнуло мою уверенность. Хочу ли я стать таким? Определённо нет!

— И как мы будем его искать? — разлепил рот Стэп. — А если мы не справимся, что тогда? Нам нужно рассказать остальным.

— Нельзя, — покачал головой я. — Если люди узнают об угрозе, начнётся повальное бегство.

— Да, но они останутся живы.

— Надолго ли? — Я покосился на приятеля. — Сколько из них успеет добраться до очередной крепости? Да и где гарантии, что там им будет безопаснее?

— Но как найти того, кого мы в глаза не видели? Ты ведь слышал, что сказал тот человек с бледным лицом: даже его имя, скорее всего, не настоящее. Он бывший конторский и обучен играть с такими, как мы.

— Есть у меня одна мыслишка, — усмехнулся я. — Нам нужно отыскать гнездо и оставить послание.

— Только не говори, что ты собираешься спуститься в метро, — поморщился Стэп. — Мы там и минуты не продержимся.

— Его сегодня заблокируют, — напомнил я. — Мы при всём желании туда не попадём.

— Вообще не вижу смысла в этом дерьме.

— Как и я, — пожал плечами я. — Но приказ уже отдан, и люди, скорее всего, на позициях. Разве что это очередной план Глаза.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— А что я могу? Думаешь, если мы прибежим в кремль и начнём орать об этом — нас послушают⁈

— Резонно, — не стал спорить Стэп. — Ладно, допустим, мы отыщем гнездо, что дальше?

— Попробуем взять одного из них живым и допросить.

— Ты в натуре больной⁈ — тут же возмутился напарник. — Как ты себе это представляешь?

— Выстрел в голову даст нам немного времени.

— Это я и без тебя понимаю, — отмахнулся он.