Фердинанд де Субиньяк со своей группой возвратился из Яффы через неделю после отъезда, сопровождаемый десятью повозками, полными дубовых досок. Этот материал пошел на изготовление третьей башни, которая уже была названа башней святого Луки, и по прошествии нескольких дней осталось только построить последнюю башню – башню святого Иоанна.

Осталось всего лишь пять дней до даты, на которую было назначено наступление на город.

Осажденные ничего не знали о ведущемся строительстве, но они боялись неизбежного наступления, видя, что крестоносцы занимаются укреплением своих позиций. Оборонные сооружения были их единственным шансом, у них не было других стратегических возможностей. Робкие атаки, на которые они осмелились несколько дней назад со своих позиций, не нанесли ущерба войскам крестоносцев.

На совете дворян-франков, собиравшемся несколько раз. обсуждали стратегию нападения. Все было готово для решающего дня.

Уже с первых часов утра 15 июля стояла невыносимая жара. Напутственные речи предводителей крестоносцев зажгли более шести тысяч сердец тех, кто с нетерпением ждал сигнала к наступлению. В напряженные моменты ожидания битвы у них в головах проносились, иногда в совершенном беспорядке, разные желания или мотивы, которые сподвигли их ступить на путь защитников веры и принять участие в походе. Самые набожные отправились в поход с единственной целью – освободить город, чтобы снова открыть тысячам христиан дорогу для паломничества в Святую землю, ставшего невозможным после нашествия сначала турок, а потом египтян. Другие стремились утолить жажду мести за тысячи умерших, жизнь которых стала жестокой данью в этом походе. Дворяне были полны честолюбивых желаний. Они жаждали признания, славы и, по возможности. Еще и герцогства или графства в этих землях, раз уж они ничем не владели на родине.

Многие крестоносцы, не имевшие ни знатного происхождения, ни титула, мечтали о богатстве, сокровищах или, по меньшей мере, о захвате какой-либо реликвии. Продажа реликвий была в ту эпоху одним из самых прибыльных занятий, поскольку в Европе все из кожи вон лезли, лишь бы обладать останками какого-нибудь святого и поклоняться им. А святыни, имеющие отношение к жизни Христа и к его страданиям, были и наиболее почитаемыми, и наиболее дорогими.

Четыре башни двигались медленно – каждая в направлении своих ворот, и каждую тянула дюжина коней. Было десять часов утра, когда Годольфредо, Раймундо, Танкредо и Роберто Нормандский разошлись, каждый к своей башне, чтобы принять участие в окончательном наступлении, напоследок выкрикивая вместе еще раз лозунг крестоносцев: «Волею Господа!» За каждой башней со всеми предосторожностями двигались около двух сотен всадников и около тысячи пеших крестоносцев.

Передние всадники подняли тысячи флагов, принадлежащих герцогствам, графствам и многим регионам Европы, но из всех выделялись тысячи и тысячи гербов со Святым Крестом. Казалось, что они заполнили пространство до самого горизонта, и это зрелище подрывало дух осажденных.

Из города по приказанию египетского правителя Ифтикара-Аль-Давла начали метать сотни подожженных снарядов, пробивших не одну брешь в рядах крестоносцев. Они долетели до одной из башен, и та моментально вспыхнула. Битва началась.

Тысячи стрелков-крестоносцев одновременно выпустили зажженные стрелы. Необычный огненный дождь позволил им выиграть несколько минут, все три башни значительно продвинулись вперед и достигли крепостных стен. Уцелевшие катапульты крестоносцев беспрестанно выпускали огромные булыжники, но город отвечал огнем, стрелами и реками кипящего масла, что существенно сдерживало атаку крестоносцев.

Фердинанд де Субиньяк вместе с Годольфредо и Роберто Нормандским, поднявшись на самый верх башни святого Иоанна, смог достичь стен.