Машина поднялась на холм, где была установлена табличка, указывающая на въезд в поселок. Фернандо припарковался на площади Святой Каталины, спросив сначала у полицейского, как найти бар «Светлячок». Полицейский объяснил, что бар находится через две улицы от них.

Фернандо посмотрел на часы на здании муниципалитета. Часы показывали половину одиннадцатого. У них еще было время прогуляться и осмотреть деревню. Фернандо ничего не помнил из своей поездки сюда в детстве. Все казалось ему совершенно незнакомым.

Бар «Светлячок» был расположен на одной из улиц, отходивших от площади, под большой светящейся вывеской кока-колы, немного устаревшей. Когда они вошли, все сидевшие в баре замолчали и осмотрели их с ног до головы, и прежде всего Монику, которая в это утро была особенно привлекательна.

Они спросили у официанта с выпирающим животиком, стоявшего за стойкой, здесь ли дон Лоренцо Рамирес, и тот указал им на человека, сидевшего к ним спиной за столиком в глубине зала. Они направились к нему.

– Добрый день. Профессор дон Лоренцо Рамирес? Мужчина, увидев Монику, поднялся.

– Да, это я. А вы, должно быть, дон Фернандо Луэнго. – Он протянул руку Фернандо, повернулся к Монике и галантно поцеловал ей руку, после того как Фернандо представил ее своей помощницей. – Прошу вас, садитесь.

Он помог Монике сесть и позвал официанта, от которого не ускользало ни одно движение этих клиентов.

– Что желаете заказать?

Официант воспользовался моментом, чтобы смахнуть тряпкой крошки, оставшиеся после предыдущего клиента. Моника попросила кока-колу «лайт», а Фернандо – чашку крепкого кофе. Дон Лоренцо не заказал ничего. Моника начала изучать его. Около пятидесяти лет. Волосы совершенно седые. «Рановато для его возраста», – подумала она. Большой нос и бородка. Глаза почти не видны за толстыми стеклами очков. Он казался очень любезным, был хорошо одет, поэтому Моника решила, удовлетворившись результатами своего осмотра, что они имеют дело с благородным эстремадурцем.

– Итак, я вас слушаю. Чем я могу быть вам полезен?

– Надеюсь, очень многим. Я объясню вам, – ответил Фернандо. – Я ювелир и живу в Мадриде, хотя моя семья родом из Сеговии. Я нашел ваше имя в интернете, сначала порывшись в телефонном справочнике, и это оказалось сплошным кошмаром из-за огромного количества людей с такой фамилией. Я узнал совсем недавно, причем довольно неожиданным образом, что мой отец, земля ему пухом, был другом вашего родственника, дона Карлоса Рамиреса.

– Действительно, я уже говорил вам, что я его внук. Но мой дедушка умер уже много лет назад. А точнее, если мне не изменяет память, 20 сентября 1933 года, когда ему только исполнилось шестьдесят лет. Если причина вашего приезда – желание увидеть его, боюсь, это невозможно. Моника открыла сумку, достала маленькую записную книжку и занесла в нее эту дату. Профессор посмотрел на нее подозрительно.

– Послушайте, вы ведь, кроме того что работаете на Фернандо, не журналистка, правда?

Моника покраснела, извинилась и объяснила, что записала эту дату, чтобы сверить ее с другими известными им, датами и лучше понять, какие отношения связывали умерших. Фернандо пришел ей на помощь.

– Ваш дедушка отправил моему отцу посылку с одним предметом в середине сентября 1933 года, за четыре дня до своей смерти, если исходить из даты, которую вы нам только что назвали, и этот предмет мой отец так и не получил. Однако посылка дошла до меня, правда лишь несколько недель назад, и я пытаюсь понять, в каких они \ были отношениях в это время.

– О чем вы говорите? Посылка не дошла до адресата в свое время, но дошла до вас сейчас, спустя шестьдесят семь лет? Извините меня, но мне сложно в это поверить.