— Любому, кому потребуется, — пояснил Уэйн. — Но вот еще что: сами больше четырех не ешьте, понятно?

— Четыре?! — переспросила девочка. — И все мне?

— Ладно, пять, раз уж ты так хорошо торгуешься, маленькая плутовка.

И, оставив потрясенных попрошаек, Уэйн танцующей походкой двинулся вдоль канала к бренчавшему на старой гитаре музыканту. Бросив серебряную ложку ему в шляпу, крикнул:

— Поживей, менестрель!

— Эй, что такое? — отозвался тот, прищуриваясь. — Ложка?

— Похоже, торговцам эти штуки сильно нравятся! — крикнул Уэйн. — За нее они дадут тебе полсотни булочек с мясом, и еще будет сдача. А теперь сыграй-ка мне «Последний вздох», менестрель!

Пожав плечами, бродяга начал наигрывать мелодию, которая вертелась в голове Уэйна. Трам-пам, трам-пам, трам-пам. Быстрая, живая. Уэйн покачался вперед-назад с закрытыми глазами.

«Наступает конец эпохи, — думал он. — Надо усмирить божество».

Послышался смех беспризорников. Уэйн открыл глаза и увидел, что они бросают булочки всем проходившим мимо. Уэйн улыбнулся и, оттолкнувшись, плавно проехался вдоль покрытого слоем слизи края канала. Одолел целых десять футов, прежде чем потерял равновесие и упал.

Разумеется, прямо в канал.

Кашляя, выбрался из воды. Хм, может быть, это сойдет за передрягу. А если нет, то будет, скорее всего, в рифму с тем, что он устроил Ваксу этим утром.

Уэйн выловил шляпу и отвернулся от канала. Вот так и надо: взгляд вперед, к прошлому спиной. Нет смысла интересоваться тем, что больше не имеет значения. И он зашагал дальше, оставляя после себя мокрый след и вертя в руке последний серебряный прибор — нож, который совершенно точно был негодным подношением для его божества. Уэйн в этом не сомневался. Но где же искать годное?

Он остановился на следующем мосту через канал и попятился. Низенький человек в незнакомой униформе шел по ближайшей улице, держа в руках маленькую записную книжку. Вокруг были припаркованы автомобили — так и сяк, большинство частично на тротуарах. Человек в униформе останавливался возле каждого и что-то записывал в свою книжечку.

Уэйн последовал за ним:

— Эй, что это вы делаете?

Недомерок в униформе оглянулся и снова уставился в свой блокнот:

— Новый городской приказ о парковке автомобилей гласит, что их надо ставить аккуратно, а не боком на тротуар, как здесь.

— И?..

— И я записываю регистрационные номера, — объяснил человек. — Мы отследим владельцев и назначим штрафы.

Уэйн тихонько присвистнул:

— Ну и злодейство…

— Чушь, — обиделся недомерок. — Это закон.

— Так ты коп?

— Офицер по назначению штрафов. До прошлого месяца в основном инспектировал кухни. Должен сказать, это куда продуктивнее. Я…

— Отлично, — перебил Уэйн. — Что вы хотите за этот блокнотик?

Офицер сердито уставился на него:

— Он не продается.

— У меня есть вот такой милый бумажник, — сообщил Уэйн, демонстрируя кошелек, из которого капала вода. — Недавно как раз помыл.

— Идите своей дорогой, сэр, — заявил недомерок. — Я не…

— А как насчет вот этого? — спросил Уэйн, вытаскивая нож.

Констебль испуганно отпрыгнул и выронил блокнот. Схватив его, Уэйн бросил нож.

— Отличный обмен. Спасибо. Пока. — И кинулся прочь.

— Эй! — заорал констебль и припустил следом.