Вообще, все, что было связано с магическими артефактами, крутилось исключительно в весьма тесном мирке и большая часть производств имела тип мануфактур, а то и просто отдельных мастеров. На их фоне даже небольшое предприятия Виктора и Вельда смотрелось как огромнейшая промышленная зона, потому, услышав об очередной потребности расширения производства, старый артефактор замахал на своего неразумного компаньона руками и поведал о негласной договоренности всех артефакторов по созданию искусственного дефицита товаров подобного вида. Пока что их товар производился в немалых количествах лишь по той простой причине, что ничего подобного на рынке прежде не предлагалось и необходимо было успеть занять свою нишу, до того как в дело вступят другие артефакторы, но как только рынок достаточно насытится, объемы производства придется сократить в десятки раз, и только после этого высвободившиеся ресурсы можно было бы кидать на новый проект. Поругались они в тот раз знатно, но в конечном итоге Виктор был вынужден все же принять правила игры и магическая замена лошади увидела свет лишь в паре экземпляров, доработанных исключительно для личного пользования.

Полностью разочаровавшись в бизнесе на артефактах и поняв, что это не его, Виктор продал свою долю мастеру Вельду и полностью расплатившись с гильдией, выкупил пустующий участок в пригороде, где решил построить тот дом, в котором ему было бы комфортно жить. И пусть денег на сей раз имелось в достатке, чтобы позволить себе даже особняк в центре города, он предпочел поселиться подальше от любопытных глаз, ведь мастерская и трофеи из запасников темной гильдии переехали вместе с ним. Вопрос же подключения его нового жилища к коммуникациям города упирался лишь в деньги и потому был вполне разрешим. Правда, Эльза и на этот раз отказалась съезжать из общежития.

Тем временем в гильдии потихоньку появлялся новый народ. Кто-то смутно помнился по канону, кого-то Виктор видел в первый раз, но 15 ноября 778 года, в день его пятнадцатилетия, произошла встреча перевернувшая вверх дном весь его устоявшийся мирок.

— Дура бронелобая! — сопровождаемые именно таким криком двери гильдии, выдержавшие за многие годы десятки тысяч отнюдь не слабых пинков, были напрочь сметены вместе с подошедшим к ним Виктором отточенным ударом милой ножки. Виктор и четыре торта, которые он тащил в гильдию на празднование дня рождения, разлетелись в разные стороны, но считавшему в этот момент вылетающие из глаз искры парню было уже все равно. Сознание практически уплыло и с трудом удерживалось в голове лишь силой воли. — Ой! — раздалось откуда-то сверху. — Не бронелобая. — произнес тот же голос, но уже с задумчивыми нотками. — Эй, ты живой вообще?

Двоюродный дед был последним из родственников, и с радостью принял под свое крыло трех осиротевших ребят. В отличие от детей и их погибших родителей он не являлся магом и не мог похвастать особо состоятельной жизнью, потому Миражанна, Эльфман и Лисанна росли на рабочих окраинах столицы, где искусство грамотной работы кулаками требовалось куда больше, нежели хорошее воспитание. Хоть дед и пытался ограждать их от притворного влияния улиц, держать детей все время взаперти было бы неправильно и потому будучи старшей из всей троицы Мире пришлось доказывать среди местного маловозрастного хулиганья право ее семьи на жизнь в этом районе. Полное драк и негатива детство наложилось на предрасположенность девочки к магии демонизации, что привело к появлению на свет одной наглой и не признающей никакие авторитеты оторвы.