— В меня это впихнули! И как вы сами можете понять, я бы сейчас с удовольствием посетил уборную и избавился от всех этих яств, пока они не избавили этот мир от меня!

Подскочившая Полюшка мгновенно срезала с Виктора веревки и протянула ему бутылек.

— Выпей это немедленно и лети в уборную. А я пока приготовлю лекарства. — проводив взглядом буквально испарившегося парня, она лишь тяжело вздохнула, — Н-да, сама вечно ворчал на этих дурных фей, и теперь сама чуть такой же не стала. — Собрав набор требуемых бальзамов и микстур, она поспешила вслед за Виктором, одним своим видом разгоняя встречающихся на пути магов.

И все же от госпитализации Виктору отвертеться не удалось. Перепутанные Мирой сладкий и жгучий перцы, не говоря уже о десятках других пряностей, едва не закончились для него язвой желудка и лишь своевременное медицинское вмешательство помогло сохранить организм в относительной целости. Но две недели он все же провел на ставшей уже почти родной кушетке в доме Полюшки, питаясь исключительно лечебными бальзамами и микстурами. Все эти дни к нему рвались все без исключения феи хоть как-то приложившие руку к столь изощренной пытке, но всем и каждому следовал один и тот же ответ — "С предателями не общаюсь!". Сказать, что после таких заявлений в гильдии началась паника, значило не сказать ничего. Народ в скором темпе собирал вещички и брал пусть даже убыточные, но длительные задания. Каждый из заговорщиков никак не желал оказаться тем, на кого падет вся тяжесть мести одного излишне изобретательного артефактора и ближайшие месяцы планировал переждать где-нибудь подальше от Магнолии, чтобы дать Виктору время хоть немного остыть. Лишь главная виновница его очередного больничного не предпринимала никаких попыток улизнуть от ответственности и каждое утро приходила к лесному домику, чтобы просидеть весь день под дверью в надежде получить дозволение повидаться с Виктором. Вовсе не такого она хотела, готовясь к своей маленькой мести, за то, что он не взял ее на общее задание. За то, что посчитал слишком слабой. Она даже позволила Эльзе спокойно влепить себе пощечину, причем далеко не одну. В любой другой ситуации она непременно кинулась бы в драку с красноволоской, но в данной ситуации Мира осознала всю тяжесть своей вины и лишь попросила в ответ на пощечины позволить ей поговорить с Виктором. Эльза тогда не ответила ничего, вот и сидела она дни напролет под дверью, изредка роняя на деревянное крыльцо слезы.

— И не жалко тебе ее? — посмотрев в очередной раз в окно, поинтересовалась у своего пациента Полюшка.

— Жалко. Очень жалко. — тяжело вздохнул Виктор, с трудом впихивая в себя очередную порцию осточертевшего травяного настоя. — Но лучше я дам ей этот урок, чем его преподнесет жизнь. Чем быстрее она научится сопоставлять свои действия с возможными последствиями, тем лучше для нее.

— А ты жестокий учитель, Виктор. — хмыкнула Полюшка.

— Уж какой есть. — пожал тот плечами и принялся поудобнее устраиваться в кровати. — Полюшка? — позвал он лекаря, закутавшись в одеяло с головой.

— Что?

— Дайте ей, пожалуйста, что-нибудь поесть, а то судя по внешнему виду, последние пару дней она забывала о существовании завтрака, обеда и ужина.

— Хорошо. — едва заметно улыбнулась хозяйка дома.

Кинув взгляд на поникшую девушку, Полюшка даже не стала привычно бить ее метлой.

— Идем, Виктор просил покормить тебя. — коротко бросила она Мире и скрылась за дверью.

Ждать гостью долго не пришлось. Непривычно тихая и скромная Миражанна уместилась за столом в гостиной и звучно сглотнула, увидев выставленную для нее еду.

— Он меня ненавидит, да? — едва слышно спросила она, не смея прикасаться к еде.