– Я понимаю, фрау Шиллер, насколько это для вас трудно, – начал Фабель, – но нам необходимо провести формальную идентификацию тела. Должен сказать, что практически не остается сомнений, что это ваш супруг. Позвольте нам принести соболезнования в связи с вашей потерей. – Он неловко поерзал на софе, вот уже почти два столетия служившей образцом неудобной мебели.

– Вы приносите мне соболезнование? – спросила она без какого либо намека на враждебность. – Ведь вы же даже не знали Маркуса. Также, как и меня.

– Тем не менее мы весьма сожалеем, фрау Шиллер. И это правда.

Вера Шиллер ответила ему кратким кивком. Фабель не мог понять, что стоит за этим кивком – попытка скрыть горе или врожденная холодность. Нельзя было исключать и того, что Вера Шиллер характером похожа на мороженую рыбу. Фабель извлек из кармана пластиковый пакет с удостоверением личности Маркуса Шиллера. За прозрачным полиэтиленом виднелась фотография покойного владельца удостоверения.

– Это ваш муж, фрау Шиллер? – спросил Фабель, передавая ей пакет.

Женщина мельком взглянула на фото, а затем, обратив на Фабеля чрезмерно жесткий, как ему показалось, взгляд, произнесла:

– Да. Это Маркус.

– Может быть, вам известна причина, в силу которой герр Шиллер оказался в природном парке в столь поздний час?

– Думаю, что это совершенно очевидно, – с горьким смешком ответила она. – Ведь вы, насколько я поняла, нашли там и труп женщины?

– Да, – ответил Фабель. – Мы одновременно обнаружили труп женщины, которую, как мы считаем, зовут Ханна Грюнн. Вам это имя что нибудь говорит?

Впервые за все время в глазах Веры Шиллер промелькнуло нечто похожее на боль. Ей удалось сразу справиться с этой мгновенной слабостью. Однако смех ее прозвучал фальшиво, а слова источали яд:

– Супружеская верность для моего мужа была абстрактным понятием, столь же сложным для понимания, как ядерная физика. Это было нечто такое, что находилось за границей его сознания. У него было несчетное количество неизвестных мне женщин, но это имя я знаю. Понимаете, герр гаупткомиссар, наибольшее отвращение у меня в этом деле вызывает не то, что Маркус вступил в связь с другой женщиной, – Богу известно, что я к этому привыкла – но ему не хватило ни такта, ни воображения, ни вкуса, чтобы вести себя достойно.

– Значит, эта девушка работала у вас? – спросил Фабель, обменявшись с Вермером взглядом.

– Да. Ханна Грюнн работала у нас примерно шесть месяцев – трудилась на конвейере под руководством герра Бидермейера. Он сможет рассказать вам о ней больше, чем я. Я помню, как она начинала. Хорошенькая, хоть и очень провинциальная. Именно подобный стиль обожает Маркус. Но я и подумать не могла, что он начнет трахаться с наемной рабочей силой.

Фабель внимательно посмотрел на Веру. Вульгарное выражение совсем не вязалось с ее сдержанностью и достоинством. Именно поэтому она его и использовала.

– Вы понимаете, фрау Шиллер, что я обязан у вас спросить, где вы были прошлым вечером?

– Обманутая жена мстит обидчику? – с горьким смехом сказала Вера Шиллер. – Нет, герр Фабель, у меня нет нужды прибегать к насилию. Я ничего не знала о Маркусе и фрейлейн Грюнн. А если бы и знала, то мне было бы на это плевать. Маркус прекрасно знал те границы, которые не мог переступать. Дело в том, что компанией «Пекарня Альбертус» владею я. Этот бизнес начал мой отец. А Маркус… – Она нахмурилась и, задумавшись на момент, покачала головой с таким видом, словно не могла осознать новые реалии.