– Чушь. Выходит, что в каком то ином измерении мы с тобой можем быть вымышленными персонажами?

– Я всего лишь излагаю круто замешенную на метафизическом мумбо юмбо теорию Вайса, – пожал плечами Отто. – Кроме того, он заявляет, что наше видение истории все больше и больше формируется под влиянием литературных, а в последнее время и экранных изображений событий и личностей, в то время как исторические хроники или археологические находки играют в этом все менее и менее заметную роль.

– Итак, несмотря на все попытки это отрицать, Вайс намекает на то, что вымышленный Якоб Гримм мог совершить все эти преступления в каком то ином измерении. Кроме того, Вайс считает, что грядущие поколения будут считать Якоба виновным в этих зверствах, поскольку предпочтут строить свое мировоззрение на основе беллетристики, а не на реальных исторических фактах.

– Совершенно верно. Так или иначе, Йен… – Отто побарабанил пальцами по книге в руках Фабеля, – желаю интересного чтения. Есть еще что то, чем я могу тебе помочь?

– Как ни странно, есть… Может быть, у тебя и сказки найдутся?

Глава 17

15.00, понедельник 22 марта. Полицайпрезидиум, Гамбург

Если бы не фотографии мест преступлений, прикрепленные скотчем к демонстрационной доске, и увеличенные фотокопии записок, найденных в руках трех жертв, конференц зал Комиссии по расследованию убийств был бы очень похож на читальный зал библиотеки. Столы из вишневого дерева были завалены книгами разных форматов. Некоторые – недавно приобретенные – сверкали новенькими обложками, в то время как другие выглядели изрядно потрепанными. Несколько томов были подлинными раритетами. Вкладом Фабеля в это книжное собрание были три экземпляра триллера Герхарда Вайса, «Детские и семейные сказки» братьев Гримм, том сказок Ганса Христиана Андерсена и сказки Шарля Перро. Остальные книги Анна Вольф позаимствовала в Центральной библиотеке Гамбурга.

Когда прибыл Фабель, Анна Вольф, Мария Клее и Вернер Мейер уже были на месте. Комиссар Клатт из уголовной полиции Шлезвиг Гольштейна тоже находился в этой компании, и хотя все с ним оживленно болтали, по всему чувствовалось, что он здесь инородное тело. Клатт это, видимо, тоже понимал и поэтому сидел чуть в стороне от остальной команды. Едва Фабель успел занять место во главе стола, как в конференц зал вошла Сусанна Эрхардт. Она извинилась за опоздание в той формальной манере, какой автоматически придерживались возлюбленные в те моменты, когда их служебные пути пересекались.

– О’кей, – решительно произнес Фабель, – начинаем. У нас два места преступления и три жертвы. Учитывая, что первая жертва имеет прямое отношение к расследованию комиссара Клатта трехлетней давности, мы вправе предположить, что существует и четвертая жертва. Итак, что нам на данный момент известно? – спросил он, взглянув на Вернера.

Вернер кратко изложил все факты. Первую жертву обнаружила женщина, выгуливавшая ранним утром собаку в Бланкенезе на берегу Эльбы. Во втором случае полицию известили анонимным телефонным звонком. Звонили из телефона автомата с автобана В73. Фабель вспомнил о ведущих из природного парка мотоциклетных следах. Но с какой стати этот человек, спрятав машины, стал звонить в полицию, чтобы сообщить, где находятся тела? Вернер доложил, что Браунер говорил о двух видах следов. Те, которые были обнаружены на тропе, отличались от следов на парковке.

– Очень странно то, – сказал Вернер, – что хотя следы принадлежат разным людям, размер их ног одинаковый, 50 й. Очень большие ноги…

– Может быть, он по какой то причине поменял ботинки? – высказала предположение Анна.