Развитию отношений между людьми сопутствует множество ритуалов, и один из них – превращение дружбы двух личностей в дружбу двух пар. Идея этого ужина родилась у Фабеля, и, увидев, как его самый старый друг Отто болтает за столом с Сусанной – новейшим явлением в его жизни, он почему то очень обрадовался. Неизбежная неловкость, связанная с взаимным представлением и приветствиями, мгновенно испарилась во многом благодаря присущей Сусанне естественной теплоте южанки. Было заметно, что она сразу понравилась как Отто, так и Эльзе. Фабель не знал почему, но одобрение со стороны Отто и Эльзы казалось ему страшно важным. Возможно, потому, что Отто и Эльза оставались рядом с ним в продолжение всего его злополучного брака с Ренатой и вот теперь снова сидят за одним столом с ним и его подругой так, как сидели много много раз до этого.

Он с улыбкой взглянул на расположившуюся напротив него Сусанну. Она связала пучком свои цвета воронова крыла волосы, открыв плечи и шею. Сусанна обладала поразительной естественной красотой, а едва заметный макияж подчеркивал глубину ее потрясающе прекрасных глаз под высокими дугами бровей. Поймав его взгляд, она улыбнулась в ответ. Фабель заказал столик в итальянском ресторане на Мильхштрассе всего в паре минут ходьбы от своего дома. Недостаток его квартиры заключался в том, что ее размеры не позволяли устраивать там званые ужины, и Фабель всегда обращался к услугам этого ресторана, когда хотел кого то принять. Они легко болтали обо всем и ни о чем, как Отто вдруг заговорил о книгах, купленных у него Фабелем.

– Ну и как ты относишься к роману Вайса? – спросил он.

– Прекрасно… то есть нормально. Я согласен с твоей оценкой его стиля. Пишет он действительно с излишним пафосом. Но удивительно, насколько сильно тебя захватывает тот мир, который он описывает. Ты сразу начинаешь ассоциировать Якоба Гримма не с реальной исторической личностью, а с типажом, порожденным фантазией автора. Об этом, собственно, как мне кажется, и говорит теория Вайса. – Фабель помолчал немного, а затем продолжил: – Кроме того, я внимательно познакомился с работами братьев Гримм. Я знал, конечно, что эти парни собрали кучу сказок, но не имел представления, что этих сказок такое множество. Не знал я и того, что они записывали сказания и легенды.

Отто величественно кивнул своей огромной головой и сказал:

– Они были увлеченными и чрезвычайно талантливыми людьми, являя собой очень мощную команду. Своими работами по немецкому языку и общей лингвистике они, как тебе известно, совершили прорыв в филологии. Некоторые их труды не устарели и по сей день. Они вскрыли механику языка, показали, как язык эволюционирует, что и как один язык заимствует у другого. По иронии судьбы большинству людей они известны как авторы сказок, которых они на самом деле не писали. Братья всего лишь редактировали и переписывали первоначальные версии, чтобы сделать их более приятными.

– Ммм… я знаю… – Сусанна отпила вина, поставила бокал на стол и продолжила: – Как психолог, я нахожу сказки просто восхитительными. В них столько глубины! И секса, разумеется.

– Совершенно верно, – с улыбкой подхватил Отто. – Братья Гримм не были писателями, они были собирателями – лингвистами и филологами, посещавшими самые глухие уголки Центральной и Северной Германии, чтобы найти и записать старинные народные предания и сказки. Поначалу у них в мыслях не было переписывать и «улучшать» традиционные версии сказок и легенд. Но поверьте, большинство записанных ими сказок и преданий были не столь миленькими, какими они предстали в более поздних изданиях, и, уж конечно, ничем не напоминали тот тошнотворный сахарин, в который они превратились стараниями Уолта Диснея. Когда сборник их записей стал бестселлером и особенно после того как они стали готовить издания для детей, они начали устранять из сказок самые мрачные и сексуально откровенные элементы.