Оба вышедших из «мерседеса» мужчин прямиком направились к Фабелю и Марии. Первому из них было лет за пятьдесят. Его очень коротко остриженные волосы успели почти полностью поседеть, так же как и борода, в которой, впрочем, присутствовали забавные вкрапления ее прошлого, имевшего цвет сливочного масла. На мужчине был светло серый костюм, который он нес на себе с таким видом, словно это был полицейский мундир.

– Доброе утро, герр криминальдиректор, – приветствовал своего босса Фабель. Звали босса Хорст ван Хайден.

Второй прибывший на «4X4» человек был ниже ростом и значительно более тучным, нежели ван Хайден. Его розовые щеки были гладко выскоблены. Фабель, узнав министра внутренних дел земли Гамбург, приветствовал высокое начальство коротким кивком.

– Здравствуйте, министр Ганц…

– Доброе утро, криминальгаупткомиссар Фабель, – сказал ван Хайден и, указав кивком головы на полицейскую палатку, спросил: – Это правда?

– Что вы имеете в виду, герр криминальдиректор? – в свою очередь спросил Фабель, хотя прекрасно понимал, что хотел узнать босс, – у него не было ни малейшего желания вдаваться в детали следствия в присутствии министра Ганца, с которым ему уже приходилось иметь дело.

Ганц сделал успешную карьеру в политике и теперь как министр внутренних дел отвечал за вопросы безопасности и борьбу с преступностью в городе. Создавалось впечатление, что в тех случаях, когда происходило громкое, ставящее в неловкое положение правительство земли Гамбург преступление, он считал виновной в этом преступлении полицию.

На физиономии ван Хайдена, которая и в самые лучшие времена не отличалась ясностью, сгустились тучи.

– Соответствует ли истине, герр криминальгаупткомиссар, сообщение, что этим утром обнаружено тело известной модели Лауры фон Клостерштадт?

– Мы пока не имели возможности провести формальное опознание, герр криминальдиректор, – сказал Фабель, со значением покосившись на Ганца. – И пока мы это не сделаем, я самым решительным образом настроен воздерживаться от каких либо заявлений публичного характера.

И без того розовое лицо министра обрело темно красный колер.

– Я, герр Фабель, присутствую здесь не только в личном качестве, но и как министр. Да, я друг семьи. И очень старый, поверьте. И как друг присутствовал на приеме, который был устроен в прошлую субботу по случаю дня рождения Лауры. Я знаком с Питером фон Клостерштадтом много лет. Если здесь, к несчастью, обнаружено тело его дочери, я мог бы лично сообщить об этом семье. – Он немного подумал и с некоторым, как показалось Фабелю, смущением произнес: – Я даже мог бы провести идентификацию тела, если вы того пожелаете.

– Прошу прощения, герр министр, но пока это закрытое для всех посторонних место преступления. Я верю, что вы войдете в наше положение. Некоторые могут посчитать ваше присутствие рядом с телом… несколько неуместным.

– Фабель… – произнес ван Хайден скорее умоляющим, нежели угрожающим тоном.

– Да, – вздохнул Фабель. – Это, судя по всему, тело Лауры фон Клостерштадт. Точное время и причина смерти нам пока неизвестны, но нет сомнения в том, что мы имеем дело с преступлением. – Он выдержал паузу, а затем продолжил: – Более того, мы практически не сомневаемся в том, что она пала жертвой серийного убийцы, который до этого отнял три, а возможно, и четыре жизни.

Лицо ван Хайдена помрачнела еще сильнее, а Ганц, словно не веря своим ушам, потряс головой:

– Но как это могло случиться? Как подобное могло произойти с Лаурой?

– Я не совсем вас понимаю, герр Ганц. Неужели вы хотите сказать, что занимающий столь высокое положение в обществе человек не может стать жертвой преступления? Убивают, увы, не только безымянных продавщиц, разве не так?

– Хватит! – взорвался ван Хайден, которому надо было совсем немного, чтобы выйти из Себя.