– И кроме того, – вставил Фабель, – у нас нет полной уверенности в том, что Ольсен принадлежит к этому генотипу. Насколько нам известно, анализ генов герра Ольсена не проводился. Тем не менее следует иметь в виду, что подозреваемый имеет чрезмерную склонность к разного рода насильственным действиям, о чем, в частности, свидетельствует то, что он без малейших колебаний причинил серьезные телесные повреждения офицеру полиции. И если он тот человек, кого мы ищем, то он способен одним ударом ножа вспороть горло кому угодно. – Заметив, что Сусанна сняла очки и в задумчивости крутит их между пальцами, он сказал: – Прошу вас, фрау доктор.

– Простите. Я задумалась о том, что в деле имеется нечто такое, что не совсем вяжется с моими представлениями о характере личности данного генотипа. Если Ольсен – XYY, то у него должна быть склонность мгновенно впадать в бешенство. Большинство заключенных с этим генотипом оказались за решеткой за избиение жен или иные действия, связанные с потерей контроля над собой. Ольсен нанес удар разводным ключом с совершенно ненужной избыточной силой. Мне кажется, что будь Ольсен разыскиваемым вами убийцей, то мы обнаружили бы в его действиях психопатические проявления бессмысленной ярости… многочисленные ножевые раны, например, включая посмертные. Он продолжал бы кромсать жертву, даже зная, что уже имеет дело с трупом. Единственный удар в горло абсолютно не вяжется с образом генотипа XYY.

– Но и не исключает подобной возможности?

– Нет. Возможно, нет.

Фабель открыл лежащее перед ним досье. Слова Сусанны вновь раздули тлевший в самых дальних уголках его мозга тревожный огонек. Если Ханну Грюнн и Маркуса Шиллера убил Ольсен, то это должно было бы быть «преступлением страсти», преступлением, совершенным в припадке ревности. Но чудовищно странное положение тел полностью опровергало это допущение. То же самое можно сказать как о трупе девушки, обнаруженном на берегу Эльбы, так и о последнем убийстве. Кроме того, во всех трех случаях имелись записки, написанные, как представляется, одной рукой.

Мария, словно прочитав мысли босса, сказала:

– Я тоже не убеждена, что убийца – Ольсен. Если бы это было так, то, он, как мне кажется, на некоторое время должен был залечь на дно, так как его ищет вся полиция Гамбурга.

– Не знаю, Мария. На сегодняшний день он – наш основной подозреваемый, но я пока не совсем разобрался в личности Ольсена. Или, совсем наоборот, проблема состоит в том, что я в ней разобрался слишком хорошо. Я думаю, что нам удастся обнаружить в этом человеке гораздо больше того, что лежит на поверхности. Впрочем, нельзя исключать, что в этих гипотетических глубинах ничего не скрывается. Вполне вероятно, что на самом деле в нем гораздо меньше того, что лежит на поверхности. Однако мы почти наверняка знаем, что убийства в природном парке – его рук дело. Ольсен, затаившись, поджидал прибытия своих жертв. Мы нашли следы его ботинок и отпечаток шин, совпадающий с рисунком протектора его мотоцикла. Убийцей должен быть он. Меня тревожат две других смерти, которые, по моему мнению, не вяжутся с его обликом. Так же как и со всей темой братьев Гримм. Скажите, доктор, почему Ольсен совершил два убийства, имея мотив, а два – без оного? – взглянув на Сусанну, закончил Фабель.

– Такого понятия, как немотивированное убийство, не существует. Даже самые на первый взгляд случайные акты насилия являются результатом либо желания, либо необходимости. Может быть и так, что в мозгу Ольсена нет никакой связи с двумя другими убийствами, кроме того, что он вообразил себя участником своеобразного вдохновленного братьями Гримм крестового похода.