– Одним махом семерых побивахам… – пробормотал едва слышно под нос Фабель и, поймав на себе удивленные взгляды, добавил: – Не обращайте внимания. – Он взглянул в досье, посмотрел на почти красивое лицо Ольсена и сказал: – Может быть, мы напрасно считали, что выбор других жертв был делом случая? Может быть, Ольсен выбрал их из за того, кем они являются или что собой представляют? Последняя жертва была изумительной красоты моделью, и ее трупу придали позу Спящей красавицы. Первая девушка принадлежала к низшему классу – к тем «подземным людям», которые оставляли своих отпрысков взамен похищенных ими детишек. Остается один важный вопрос: могли Ольсен три года назад похитить Паулу Элерс?

– Я убежден, что это должен быть он, – сказал Клатт. – Внешнее сходство двух девушек нельзя проигнорировать. Не сомневаюсь, что тот, кто убил Марту Шмидт, три года назад похитил Паулу Элерс.

Фабель в ответ кивнул. Он думал точно так же, хотя никогда не видел ни одну из девушек живой. Они были слишком похожи друг на друга, чтобы их похищение явилось простым совпадением.

– А что вы все думаете о других жертвах. О Гензеле и Гретель? Если Ольсен решил совместить свою ревность с «основной темой», то возникает некоторое противоречие. Он лучше, чем кто либо, знал, что избранные им жертвы не приходятся друг другу братом и сестрой.

– Возможно, он считает, что вовсе не обязательно полностью соответствовать «букве», – заметила комиссар Петра Маас, которую Фабель пригласил на время из другого отдела. Это была высокая стройная женщина лет под сорок с интеллигентным, обрамленным темно каштановыми волосами лицом. – Последняя жертва – модель, изображающая Спящую красавицу или Шиповничек, примерно в два раза старше персонажа из сказки. Воображение психопатов вовсе не лишено гибкости. В Отделе борьбы с сексуальными преступлениями нам то и дело приходится сталкиваться с подобного рода явлениями. Серийные насильники и серийные убийцы имеют одинаковую психику. Если ваш Ольсен и есть «Сказочный убийца», то он подбирает жертвы исходя скорее из каких то общих признаков, а не их специфических характеристик.

– Или он увидел в двух жертвах природного парка какие то специфические черты, нами не замеченные, – вставила Сусанна.

Хотя Фабель смотрел на стол, видел он не столешницу вишневого дерева, а пышную виллу Шиллеров, их функциональный офис и ледяное лицо Веры Шиллер.

– О’кей, – сказал он, прервав свои размышления. – Итак, Ханна Грюнн была работницей на предприятии Маркуса Шиллера, или, если быть точным, на предприятии, руководимом его супругой Верой. Вера там – главная сила, она унаследовала пекарню от отца. Может быть, мы что то упустили?

– А может быть так, что убийца увидел в Вере Шиллер злую мачеху, а в Ханне и Маркусе – потерявшихся в темном лесу детишек? – высказал предположение комиссар Ганс Роджер – второй полицейский, позаимствованный Фабелем в братском отделе.

– Гипотеза не очень убедительная, – сказал Хенк Германн из патрульной полиции. – Но если это так, то убийца осведомлен о прошлом своих жертв, что нас снова выводит на Ольсена.

– Интересно, что убийца знает о других жертвах? – вставил Фабель. – И был ли он каким либо образом с ними связан?

Сусанна повернулась вместе со стулом лицом к Фабелю и сказала:

– Знание прошлого жертв вовсе не означает, что убийца вступал с ними в какие то существенные контакты.