— Спасибо, Леночка, я так и думал, но вообще-то впредь будьте повнимательнее.

— Спасибо огромное, — напряжение прямо на глазах покидало девушку. — Значит, меня не уволят?

— Не за что, поэтому поезжайте домой спокойно. Вас проводят.

— Еще раз спасибо, я так боялась…

Глава 11. Великий белый маг

Алексей Федорович Ахтырцев приходил в ярость, когда кто-нибудь из приближенных называл его иначе, чем «господин председатель» или, в крайнем случае, просто «председатель». Строго говоря, никто из огромного племени людей, добывающих себе пропитание напуском и снятием сглаза и порчи во всех начинаниях, от дел семейных до бизнеса, приворотом в любви, лечением всех болезней и прочих небольших услуг, председателем своего сообщества его не выбирал. Но характер у бывшего редактора заводской многотиражки был бешеный, сам он был человеком крупным с пудовыми кулаками, и мало кто испытывал желание связываться с ним. Тем более что ходили о нем всякие слухи. Как это случилось, никто точно не знал, но в прошлом году человек, который с ним работал, был найден повешенным в своей квартире, хотя те, кто хорошо был знаком с покойным, шептались, что никаких мыслей о самоубийстве у него сроду не было.

На свою принадлежность к редкому племени магов и волшебников Ахтырцеву подсказал собственный характер. Обычно молчаливый и сумрачный, он иногда впадал в некий экстаз, голос у него становился выше, а глаза сверкали так, что смотреть на них было тяжело. Когда он произносил свои заклинания, его неясное бормотание то было почти не слышно, то переходило на крик. Его клиенты, преимущественно женщины, считали его чуть ли не святым. Эдаким современным Григорием Распутиным.

Когда его многотиражка закрылась вместе с заводом и советской властью в девяносто первом, он долго метался в поисках источника пропитания: ездил челноком в Турцию, пытался организовать свой ПИФ — паевой инвестиционный фонд, но желающих доверить ему свои деньги так и не нашел. Вот тогда-то увидел он в «Комсомолке» рекламу некоего белого мага в пятом поколении, который мог все, и сразу же направился по указанному адресу. Маг оказался маленьким щупленьким человечком, который с опаской посматривал на крутые плечи посетителя, и скороговоркой нес какую-то околесицу о великом его будущем. Ахтырцеву показалось, что он был магом не в пяти поколениях, а стал им пару дней назад. Впрочем, тогда, в начале девяностых, столько людей было сбито с толку неожиданными переменами в жизни страны и их собственной, что маги и гадалки легко становились главной и направляющей силой общества. Вместо КПСС, улыбался Ахтырцев при этой мысли.

Вернулся он от мага в пятом поколении под огромным впечатлением. Если уж этот шибздик с еле ворочавшимся языком мог позволить себе длинноногую секретаршу, то ему, бывшему редактору многотиражки, грех было не попробовать свои силы.

Первого посетителя он запомнил на всю жизнь: маленькая женщина с испуганными глазами втягивала птичью свою голову в плечи и бормотала какой-то вздор о неверном муже. На мгновенье Ахтырцев испугался — язык словно прилип к гортани. Что сказать этой пигалице? Что от нее не только муж, собака голодная — и та ушла бы от отвращения. Собственный страх вдруг привел его в ярость. Снова таскать из Истамбула разлезающиеся по швам полосатые тюки, набитые всякой дрянью? Никогда. Ярость заставила его закричать, и посетительница чуть не упала со стула от ужаса. Иди, возвращайся, гремел он, и Всевышний пребудет с тобой. И что-то такое еще в том же роде, чего потом он вспомнить никак не мог, сколько ни старался.