— А как ты определил, что это именно тот, человек, что вам нужен?

— Ну, конечно, не он один входил в подъезд, но, знаете, что-то мне сразу показалось уж чересчур подозрительным, как он оглядывался, когда входил.

— Спасибо, конечно, Гавриков, но, боюсь…

— Я все понимаю. Дело в том, что я видел, как он входил в квартиру Ирины Сергеевны Кипнис — той самой женщины, за квартирой которой мне поручили следить. И как он открывал дверь отмычкой. И как вышел минут через пять. А вот что он там внутри делал — не могу знать.

— Погоди, сержант, давай по порядку. Объясни мне, как ты видел, что он входил именно в квартиру Кипнис?

— Ну, это элементарно. Пока он все осматривался вокруг, я уже проскользнул в подъезд, поднялся на этаж выше, чем ее квартира. Ну, а уж незаметно посмотреть, как он ковыряется в замке — это уже дело техники. Открыл он замок, надо признать, здорово. Буквально за несколько секунд. Ну, а я уже мчался вниз, и снял его еще раз, когда он выходил из дома. Вот он, красавец. — На экране мобильника четко виден был немолодой человек с длинными седыми волосами. — Знаете, как я его мысленно назвал? Музыкант. Впрочем, наверное, у хорошего взломщика должна быть внешность честного человека.

— Ну спасибо, сержант, ты даже не понимаешь, как ты нам помог…

— А что наш музыкант наделал?

— Видно будет, нам бы только его найти. По номеру машины это будет нетрудно. Если, конечно, он ее не угнал накануне.

— Не-е, товарищ подполковник. Вряд ли.

— Почему ты так уверен?

— Понимаете, по тому, как человек запирает машину, как он проверяет, заперты ли все замки, сразу видно, его ли эта машина.

— Ну, тогда последний вопрос. А кто обращался в ваше агентство?

— Я точно не знаю, товарищ подполковник, но я слышал, вроде ее муж. Говорил, что очень беспокоится, чтобы кто-нибудь не устроил какую-нибудь пакость против его жены. А что там подробнее, не могу знать. У нас не очень любят, когда сотрудник становится чересчур любопытным.

— Да и у нас, сержант, тоже. Еще раз спасибо. Можно, конечно, самому перенести эти изображения на какой-нибудь носитель, но я бы предпочел, если ты, конечно, не возражаешь, оставить твой мобильник на часок. Наши специалисты сделают это лучше меня. Можешь заехать через часок?

— С удовольствием. Я и ездить никуда не буду. С этими пробками далеко не уедешь. Я лучше схожу в кафе поем. Через полтора часа снова подойду.

— Спасибо. Мобильник будет у дежурного… Да… А ты вообще доволен своей работой?

— Да вроде платят прилично. В общем, ничего.

— Смотри, а то подумай, может, перейдешь к нам. Как ты?

— Спасибо, товарищ подполковник, надо подумать.

Иван Федорович Псурцев проклинал тот момент, когда согласился выполнить поручение этого гребаного мага. Общий знакомый свел. Дело казалось простеньким, выкрасть паспорт из пустой квартиры, а главное — цена была уж очень привлекательная: три тысячи баксов. Вообще-то в свои шестьдесят пять с хвостиком он активную практику, как он любил выражаться, уже бросил. И годы не те, и двух ходок, как он считал, было для одного человека вполне достаточно. Тем более, что человек он был осторожный, непьющий, аккуратный в расходах — может в бабку свою. Мать говорила, что она немкой была. В общем, несколько копеек собрать удалось. Плюс пенсия по старости. Пусть скромненько, но жить можно было.

Паспорт-то он этому магу принес быстро, тут проблем не возникало, как-никак профессионал, кое-какого опыта в неустанной борьбе с законом, что ни говори, поднабрался. И даже деньги в комоде, где лежал паспорт, не тронул.