В предвкушении Магу захотелось откровенной беседы и он выбрал Степана в качестве жертвы. Подсел к нему.

— Запомни… э-э… как тебя? Ах да — Стёпыч, — воодушевленно начал Маг. — Горы — это цитадель человеческой мудрости и древнего знания. Впрочем, не только человеческой. Да и мудрость с древностью здесь ни при чем, честно говоря…

Степан нахмурился, пытаясь уловить логику.

— Что-то я слишком издалека начал, — смутился Шу. Вжикнул туда-сюда молнией на косухе и болезненно наморщил лоб. — О чем-то я хотел тебе рассказать… А! Вспомнил! Ты слышал о страшной горной болезни?

— Кислородное голодание? — решил блеснуть добытыми сведениями Степан.

Шу состроил недовольную мину и снисходительно похлопал его по спине.

— Это ерунда, — поучительно сказал он. — У горной болезни очень тяжелые симптомы. Жидкость скапливается у тебя в мозгах и легких. И ты помираешь. Так что если вдруг начнешь харкать кровью, то надо срочно залезть в барокамеру.

— А у вас есть барокамера? — поежившись, спросил Степан.

Маг Шу медленно приблизился к нему и шепнул в самое ухо:

— Нет.

Послышались равномерные гулкие шаги: поступь у Киборга была тяжелая.

— Бинарность, — глубокомысленно сказал Самурай, глядя на свой стакан. — Вся Вселенная — это бинарность, двойственность. Пустота и наполненность.

— Слова «наполненность» нет, — машинально поправил Степан.

— Ты уверен? — спросил Кулио, наполняя его стопку.

— Теперь уже не уверен.

Когда у всех было налито, Кулио встал.

— Ну вот, — торжественно произнес он. — Типа, и до меня очередь дошла. Я расскажу свою историю. Давным-давно, в далекой галактике…

Викинг вежливо кашлянул.

А Киборг поторопил:

— Давай. Генерируй. Быстрей. Оперативка. Греется.

— Ладно, — сказал Кулио, хмурясь. — Зовут меня Кулио длан Легласик. Я командовал пятой космической эскадрой Просторов. Мы патрулировали тридцать четвертый сектор… Впрочем, ты, Стёпа, все равно ни фига в этом не разбираешься. Короче, взорвали мы по ошибке пару звезд. На радаре они были очень похожи на корабли контрабандистов.

— Как это? — не выдержал Степан.

— Притухни, Стёпа, и так я душу свою тут серпом вскрываю. В общем, выгнали меня из космовойск и сослали в эту дыру. На вашу планету, в смысле. Условие возвращения — спасти человечество.

— От чего? — не унимался Степан.

— От саранчи, блин! — вскипел Кулио. Вздохнул и на тон ниже закончил: — От вымирания.

— А разве мы вымираем?

— Ты, Стёпа, действительно дурак или притворяешься? — поинтересовался Кулио.

— Да я просто спросил, — растерянно пробормотал Степан. — Мы же не вымираем вроде.

— Лучше б вымерли, ей-богу, — проворчал Кулио, поджав губы. Язвительно пояснил: — Разумеется, вы не вымираете. И в ближайшие пару тысяч лет хрен вымрете. Вы, гады, живучие. Вас ни потоп, ни чума, ни бомбы ядерные не берут.

Он замолчал. Никто не посмел нарушить повисшую тишину.

— Как вас спасать, если вы не мрете ни черта, а? Вечно мне здесь, что ли, ошиваться?

— Слышь, Кулио, давай выпьем? — осторожно предложил Шу. — Я сейчас сдохну уже. Вымру, то есть.

Кулио шумно выдохнул и взглянул на Мага исподлобья.