Не получив никакого ответа, странный похититель, тем не менее, обреченно вздохнул.

— Ты прав. Конечно, ты прав. Скучно! Мы бы умерли от скуки! — На секунду задумавшись, он хмыкнул и добавил: — Хотя тебя, Го, это наверняка не пугает.

Лицо его вдруг перестало улыбаться, в одно мгновение застывая в суровую маску.

— Не бойтесь, цезарь, мы не от вашего дяди. Как-то мы с ним не ладим, не находим общего языка, знаете ли, не любим почему-то друг друга.

В его руках вдруг появилось небольшое зеркальце в оправе из почерневшей бронзы.

— Нас послали совсем другие люди. И знаете почему?

Он дождался, пока Иоанн отрицательно мотнул головой.

— Очень, очень хорошие люди хотят с вами познакомиться, цезарь, но, к сожалению, не могут ни посетить вас, ни тем более пригласить к себе.

— Какие люди? — Иоанн еще не пришел в себя и не понимал, как ему на все это реагировать.

Незнакомец вновь продемонстрировал свою иронично-невозмутимую улыбку.

— Оно вам надо, цезарь? Многие знания рождают многие печали. Считайте, просто люди, которым небезразлична ваша судьба и судьба страны. Кстати, меня вы можете называть Странник.

«Странник», — мысленно повторил про Иоанн, чувствуя себя немного лучше. Желудок, избавившись от «отравы», перестал бунтовать, и даже в голове восстановилась прежняя рассудительность, но общее состояние было по-прежнему отвратительным. Больше всего хотелось лечь на землю и не шевелиться, и уж точно не вести малопонятные разговоры. До невыносимости потянуло заорать во весь голос: «Отстаньте! Что вам всем от меня надо!»

Странный человек продолжил так, словно услышал невысказанный вопрос.

— Я вам отвечу, цезарь. Они хотят знать, что вы за человек, можно ли на вас рассчитывать и, самое главное, какова ваша ближайшая судьба?

Иоанн только хмыкнул в ответ:

— Я бы и сам не против.

— Так давайте узнаем.

Странник протянул открытую ладонь с лежащим на нем зеркалом.

— Взгляните сюда. Что вы видите?

Цезарь непроизвольно наклонился над крохотной зеркальной поверхностью, где в появившихся из ниоткуда клубах дыма зиял овал черной пустоты.

— Ничего! Одна чернота! — Он поднял удивленный взгляд. — Что это значит?

Странник молча убрал зеркало и в задумчивости уставился на Иоанна.

— Не знаю, обрадует вас это или нет, но у вас нет будущего.

Он заметил испуг в глазах цезаря, и его бесстрастное лицо дернулось едва заметной улыбкой.

— Нет, нет, не пугайтесь — не в этом смысле. У вас нет точно определенного будущего.

— Как это?

Ухоженное, гладко выбритое лицо с интересом уставилось на цезаря.

— Скажем так. Если бы этот кусочек стекла показал, как вы будете выглядеть в старости, то у вас не было бы поводов беспокоиться. Если бы вы увидели свой труп с ножом в груди, то следовало бы поторопиться и написать завещание. А темнота означает, что в отношении вас судьба еще не определилась. Вы можете прямо сейчас упасть и сломать шею, а можете прожить долгую жизнь. Развилка еще не пройдена, и какое событие станет поворотным, судьба, видимо, до сих пор решает.

— Вот вы удивили! — Иоанн позволил себе язвительность. — Не морочьте мне голову! Никто не знает своей судьбы.

— Да-да, никто, — Странник произнес это, словно успокаивая капризного ребенка, и продолжил говорить сам с собой: — Скорее всего, ваша судьба тесно переплетена с судьбой другого человека, и в этом противостоянии должен остаться лишь один из вас, но пока не решено кто.