Не прост этот сотник! Ох, не прост!

Авл Страви, сам далеко не мальчик в политике, восхитился простотой и эффективностью маневра. Теперь что бы ни случилось в дальнейшем, никто не сможет обвинить ни самого Лаву, ни его сотню в соучастии.

Патрикий, поглядывая на варваров, лихорадочно обдумывал ситуацию. Продолжать сейчас, после прямого отказа — значит, задирать цену, и без того обозначенную, как «хорошая». Это неприемлемо, но и времени для маневра нет совершенно. Дикари делают вид, что предложение их совершенно не интересует. Лава вон опять точит свою железяку, а Кот этот — ну до чего ж страшен, глаза пучит и что-то орет Велию.

Ранди вскочил, тыча пальцем в сардийскую саблю Лу́ки:

— Да что это за оружие! Игрушка для парадных шаркунов. Или погодите, я понял — это зубочистка для обожравшихся на пиру!

Он заржал, брызгая слюной, и развел руками, призывая всех присоединиться к веселью.

— Вот это — оружие!

Мгновенно вытащив свой длинный кавалерийский меч, Ранди крутанул его в руке. Вокруг рыжего мигом образовалось пустое пространство. Зная бешеный нрав Кота, недаром зовущегося Диким, никто не захотел быть рядом, когда у него в руках обнаженный клинок.

Ранди еще раз крутанул своего любимца, и меч угрожающе засвистел в воздухе.

— Вот оружие для настоящих мужчин, а не для закованных в броню баб!

Это был открытый вызов, а по отточенным движениям было видно, что Дикий Кот больше прикидывается, чем действительно пьян.

— Твоя зубочистка не выдержит и одного удара!

Лу́ка напрягся. Вот же злопамятный гаденыш! Ведь не хотел же идти, знал, чем все закончится, а все Прокопий со своими политесами!

Ругаясь про себя, но не переставая улыбаться, комит поднялся на ноги. Каждый нерв его тела контролировал свистящий перед носом клинок.

— Одного удара, говоришь, не выдержит? Что же, давай проверим. На заклад!

Вокруг раздался одобрительный гул. Все были настроены миролюбиво, и никому не хотелось сегодня крови.

Ранди опустил меч.

— Заклад? Что ж, честный спор воину не поруха. Говори!

Велий сделав небольшую паузу, посмотрел на Иоанна, а затем начал говорить, обращаясь только к варвару.

— Я встану в круг. У тебя будет один удар. Я не смогу ни уклониться, ни отойти за черту — только принять твой удар на свою, как ты говоришь, зубочистку. Если сабля не выдержит и сломается — мне конец, ты выиграл. Это моя ставка! — Тут он многозначительно ухмыльнулся: — Ну а ты поставишь свою пленницу.

Кот взвился мгновенно:

— Ах вы хитрожопые туринцы! Не мытьем, так катаньем хотите! На ведьму мою нацелились? Шиш вам!

Неожиданно подал голос Лава:

— Ты никак сомневаешься в себе, Ранди?

Рыжий от удивления даже опустил меч:

— Кто? Я?

Правда, удивление его длилось недолго и до него постепенно дошел смысл. В раскосых глазах вспыхнул злой азартный огонь.

— Ладно, имперец, давай. Твоя жизнь против ведьмы!

Лу́ка походил, разминая ноги, и наконец выбрал позицию. Вокруг него тут же начертили круг. Линия проходила так близко к его сапогам, что заступить можно было, чуть шаркнув ногой. Лава уже был рядом, безапелляционно взяв на себя роль арбитра.

— С места не сходить! Туринец, за линию не заступать! Кот, у тебя только один удар!

Оба согласно кивнули головами. Они стояли друг напротив друга, внешне ничем не выдавая чудовищного напряжения. Ранди хищно щерился, выписывая кончиком меча замысловатые фигуры.

— Что, имперец, жалеешь уже, что связался?

Меч венда стремительно взлетел слева, но, не атакуя пошел вниз на еще одну восьмерку.