Иронично хмыкнув: «Война все-таки!» — ограничился классическими туринскими сандалиями на босу ногу. Это задержало их еще на то время, пока ему стригли ногти.

На укоряющий взгляд Прокопия, цезарь лишь пожал плечами:

— Не идти же в ставку с такими ногами — ведь смеяться будут.

В общем, Прокопий кипел, как жерло вулкана, а цезарь оттягивал «радостную встречу» всеми силами. Наконец они все же двинулись — в сопровождении Лу́ки и пары воинов для большей представительности. Выходя из шатра, Иоанн словно ненароком обвел взглядом свой маленький лагерь и сразу же увидел ее. Зара, вернее сказать, мальчишка на все руки Зар, стояла у привязанных лошадей и делала вид, что все происходящее ее совершенно не интересует. Сейчас она выглядела совсем не так экзотично, как прошедшей ночью: грязные, коротко стриженые волосы, грубые некрашеной шерсти штаны и такая же рубаха навыпуск. Настоящий базарный беспризорник, но с одной исключительной особенностью — ее огромные зеленые глаза все так же притягивали его, делая совершенно неважным, во что она одета и как выглядит.

Иоанн бросил взгляд на Прокопия: интересно, он знает? По лицу патрикия и в обычной ситуации трудно было хоть что-нибудь прочесть, а уж если он хотел это скрыть, то и подавно. Не найдя ответа, цезарь взглянул на комита — знает или нет? Да ну, конечно знает — мимо такого человека, как Лу́ка, даже мышь без разрешения не проскочит. Значит, он ее пропустил осознанно. Зачем? Хотя, чего я привязался — она ведь просто принесла воды…

Иоанн подумал, что врет самому себе: если бы она пришла с водой в таком виде, как сейчас, то да — было бы «просто принесла воды», а как она появилась прошлой ночью — совсем из другой песни. Она пришла за тем, что и получила, а Лу́ка ее, можно сказать, на это благословил. Странно!

Иоанн еще раз посмотрел на лицо своего главного телохранителя и начал подозревать, что этот человек читает его желания, как открытую книгу.

Как только они спустились с горы, все посторонние мысли тут же покинули голову Иоанна, поскольку, за исключением императорского периметра и, пожалуй, еще прямоугольников диких легионов, весь остальной лагерь представлял собой настоящий хаос. Сновали какие-то люди с оружием и без, двигались караваны лошадей и верблюдов. Густой запах навоза, немытых человеческих тел и испражнений наполнял землянки и пестрые шалаши из чего придется, а над всем этим безумием стоял сплошной гул говора всех народов империи, собранных здесь волею базилевса.

Патрикий уклонился от столкновения с двумя неприятными субъектами в волчьих шапках и пробурчал, пропуская комита вперед:

— Охрану мы явно взяли не зря.

Иоанн тоже ошарашенно закрутил головой:

— Как здесь вообще можно хоть что-то найти?

Мягко отодвинув стоящего на пути торговца с корзиной на голове, Лу́ка повернулся к цезарю:

— Мой господин, это только первое впечатление. Через неделю вы привыкнете и сможете разглядеть четкий порядок, различия и иерархию.

— Возможно. Если за эту неделю мы не помрем от этой вонищи. — Прокопий брезгливо сморщил нос: — Вонь такая, кажется, ее пощупать можно. И не говорите мне, что к этому я тоже привыкну, не поверю.

Лу́ка и Иоанн одновременно с сочувствием взглянули на патрикия. Учитывая разницу в росте, получилось немного комично, и они рассмеялись. Патрикий, дабы пресечь всякое продолжение, сделал вид, что рассердился:

— Побольше почтения к возрасту, молодые люди, побольше почтения!

* * *

Стратилат великой армии Наврус Фесалиец был личностью неординарной, и только лишь осознание этого ему было явно недостаточно! Наврусу необходимо было демонстрировать свое превосходство каждый день и над каждым, кто находился с ним рядом.