– Я комиссар Майар! – сказал он капитану конвоя. – Именем Коммуны Парижа!

Капитан придержал лошадь и спросил:

– Что вам угодно гражданин комиссар?

– Вы следуете в Аббатство?

– Везу арестованных священников, гражданин!

– Вот как? – обрадовался Майар. – Но я помогу вам в этом, капитан! Вам нет смысла везти их в Аббатство!

– У меня приказ! – капитан потянулся к карману, дабы показать бумагу.

Но Майар остановил его:

– Не нужно, капитан! Я не сомневаюсь в ваших полномочиях! Но и мы с этими добрыми гражданами идём в Аббатство! Эта тюрьма отдана нам!

Капитан национальной гвардии не понял комиссара:

– Что это значит, гражданин?

– Это значит, что мы расправимся со всеми, кто там заключён! Нам дано право судить и казнить!

Капитан побледнел. Майар не стал ждать его распоряжений и жестом указал своим санкюлотам вытащить арестованных из карет. Те бросились исполнять приказ и быстро оттеснили немногочисленную охрану.

Андре Фурье также не был в восторге от действий Майара, но сейчас санкюлоты были всецело на его стороне. Вмешательство ничего бы не дало.

30 священнослужителей выволокли на мостовую и стали избивать. Санкюлоты громко кричали и смеялись.

– Смотрите какие жирные каплуны!

– Они слишком усердны в молитвах за нас!

– Пока наши дети дохли от голода, они объедались отобранными у нас припасами!

– Долой церковников!

– Долой иезуитов!

– Смерть им!

Низкорослый санкюлот взмахнул своей саблей и эфесом ударил одного священника-иезуита по голове. Тот упал на колени и застонал. Второй удар свалил его окончательно, и струйка крови побежала по мостовой из разбитой головы.

– Смерть иезуитам!

– Смерть!

– Пусть идут к своему богу!

Вид крови разъярил остальных, и они стали рубить служителей церкви. Санкюлот нанёсший удар первым прыгнул на тело своей жертвы и стал топтать его ногами. Послушался отвратительный хруст костей.

– Смерть иезуитам! – вопил он.

Остальные вторили ему, хотя иезуитов среди священников больше не было.

Капитан конвоя соскочил с лошади, отдал поводья солдату и подошел к Фурье.

– Вы здесь начальник, гражданин? – спросил он.

Фурье кивнул.

– Я комиссар Фурье, к вашим услугам, капитан.

– Тогда отчего не остановите этого?

– Сейчас моё слово ничего не значит для этих людей. Они шли убивать и это лишь первые жертвы. Скоро в Аббатстве не останется живых заключённых.

– Но кто отдал столь изуверский приказ? – спросил капитан.

– Коммуна Парижа, гражданин. И мой главный комиссар секции Сент-Антуан Мишо приказал начинать с тюрьмы Аббатства Сен-Жермен. И за нами последуют иные секции.

– Это не борьба с тиранией, гражданин, это чистое безумие, – едва слышно произнёс капитан.

– А вы чего ждали? – Фурье посмотрел на офицера.

На каменной мостовой уже лежали больше двадцати истерзанных тел. Один гражданин, мясник по ремеслу, предложил сносить головы оставшимся в живых с одного удара.

Все встретили это предложение криками одобрения. И мясник первым своей саблей снес голову толстому доминиканскому монаху.

– Кто сможет вот так? – хвастливо заявил мясник.

– Я смогу! – вызвался кузнец. – Но орудовать я стану не этой железкой!

– А чем? – спросили его.

Кузнец показал молоток.