Мы с Викой заказали по две порции шашлыков, а Гульнара целых три. Теперь понятно, откуда у нее такая чисто слоновья комплекция.

Запивали жареную баранину, за неимением лучшего, портвейном две семерки.

Я искал приличный способ избавления от назойливого присутствия подруги Вики. Прийти к нужному мне знаменателю с очаровательной блондинкой можно только наедине. Но ничего путного сразу в голову не приходило. В конце концов остановился на решении пожертвовать сотню долларов какому нибудь ловеласу альфонсу, чтобы тот приударил за Гульнарой и увлек ее за собой куда подальше. В кусты хотя бы.

Для этой малопочтенной цели стал присматриваться к мужской половине публики. Лагерные годы лучше любых разведшкол учат с первого взгляда определять «кто есть ху» и чего стоит на самом деле, без фальшивой упаковки красивых манер и заграничного прикида. Как точно сказал русский классик – «глаза – зеркало души».

Обладатель крайнего слева столика старательно прятал свое «зеркало», низко склонившись над тарелкой. А может, он просто слишком сутул? Из скучающего любопытства я не сводил с него взгляда, ловя момент, когда тот, наконец, поднимет голову.

Ждать пришлось недолго. Тип всего лишь на мгновение встретился со мной глазами и тут же опять склонился над давно пустой тарелкой. Но мне этого оказалось вполне достаточно, чтобы узнать Карата, одного из боевиков охранников ночного стриптиз клуба «У Мари». Я сам лично принимал его на работу всего с месяц тому назад.

– Прошу прощения, милые дамы, но я вынужден вас на минутку покинуть – случайно повстречал старинного приятеля.

Я решительно направился к Карату и легонько постучал, словно в дверь, согнутым пальцем по его черноволосой макушке.

– Позвольте нарушить ваше гордое одиночество, господин Карат? Как это вы здесь вдруг очутились? Ветром надуло?

– Здравствуйте, Евгений Михайлович. – Удивительно, но, казалось, Карат испытывает искреннее облегчение от того, что обнаружен. – Вы не сердитесь...

– Можешь не продолжать. – Я уселся напротив него. – Тебя Цыпа прислал? Меня охранять?

– Ну да. Мало ли что... Он не знал, как вы отнесетесь, и потому велел не светиться. Незаметно вас страховать.

– Ну, Цыпленок, – я не знал, сердиться ли мне на заботливого соратника или хвалить его. – Ладно. С ним я разберусь потом. Где ночуешь?

– В овражке рядом с вашим домом. У меня там шерстяное одеяло спрятано. – Карат как то смущенно улыбнулся. – Вы не станете возражать, если я в сарайку переберусь?

– Замерзаешь под открытом небом.

– Да нет. Собаки бродячие одолели. Сегодня ночью еле сдержался, чтоб не шмальнуть по ним. Оборзели вконец!

– Ты подкован, значит? – Я кивнул на его пиджак, чуть оттопыривающийся с левого бока.

– Ну да. Само собой. Пистолет пулемет Стечкина.

– Ладно. Можешь ночевать в сарае. А сейчас у меня к тебе ответственное задание. Если срастется – получишь премию. Слушай сюда. Познакомлю тебя вон с той толстушкой чернявенькой. Позаигрывай с ней и уволоки куда нибудь к черту. Она мне мешает.

Когда мы направились к нашему столику, Карат огорошил меня уточняюще деловым вопросом:

– Под несчастный случай работать? Или просто можно кокнуть?

– Ты не понял, братишка. – Я взял его за локоть и децал сжал для большей доходчивости, – Мешает она мне совсем в другом смысле. Тебе надо лишь сыграть роль галантного кавалера. Усек?

– Угу, – буркнул Карат, растирая свою пострадавшую руку. – Так сразу бы и сказали.

Женщины с любопытством разглядывали моего визави, по достоинству оценив его атлетическое телосложение и трогательный детский румянец на щеках. Объяснять дамам, что румянец этот вызван не их прелестями, а смущением, что он чуть было ошибочно не кокнул одну из них, я счел нецелесообразным.