– Да. Недооценили мы этого психа! – Я повернулся к Кисе и тут только с ужасом заметил, что на его фраке уже не одна красная гвоздика, а две.

Вторая разместилась точно посередине груди и слабо пульсировала, выбрасывая с каждым вдохом маленькие фонтанчики буро черной крови.

Киса несколько мгновений непонимающе смотрел то на меня, но на все больше намокавшую кровью рубашку и обессиленно опустился в кресло. Ноги его судорожно вытянулись, а челюсть стала отвисать.

– Цыпа! Медведь! Звоните в «Скорую» и ментам! – крикнул я, перекрывая беспорядочно истеричную суматоху в зале, и бросился к Кисе.

– Держись, брат! Калибр то ерундовый, выкарабкаешься.

– Нет. Кранты мне. – Голос у Кисы был такой слабый и далекий, что я сразу ему поверил. – Монах. Выполни просьбу... Закажи панихиду по Анжеле...

– Что?! Так это ты!..

– Прости, Михалыч. Она же меня видела... Свидетелей нельзя... – Глаза его подернулись пленкой, губы свела вымученная улыбка, он пытался еще что то сказать.

Я наклонил ухо к самым его губам.

– Обидно... Так и не успел чечетке научиться...

Это были последние слова моего лучшего боевика и друга, никогда не отличавшегося сентиментальностью.

Видно, приближающаяся смерть что то меняет в человеке.

Рука его разжалась, и на пол выкатилась сторублевая монетка. Я машинально поднял ее и сунул в карман. Пока не понаехали менты, освободил труп друга от компрометирующих предметов – забрал портсигар с анашой и пружинный нож с его инициалами на медных усиках.

* * *

Не терплю помпезности и показухи в подобных мероприятиях. Но положение обязывает.

У дома, где проживал Киса, поставили столы с водкой и пивом. Распоряжались напитками бритоголовые, наливая в бумажные стаканчики всем желающим прохожим бесплатную выпивку. Страждущих халявщиков оказалось много, пришлось выставить еще пару ящиков сорокаградусной.

Траурная процессия получилась внушительной, хотя я никого специально не приглашал.

Кроме как то враз постаревшего Фунта, шедшего под руку с Ксюшей, задумчивого Цыпы, Мари в черном платке, жавшейся ко мне в нервном ознобе, и Медведя, командовавшего всеми этими бесконечными поднятиями и опусканиями дубового гроба, обитого черным бархатом, и унылых пьяненьких музыкантов, процессию составляли по меньшей мере три десятка девиц из Кисиного контингента.

Я с неподдельным интересом пристально наблюдал за ними. И что удивительно – эти прожженные проститутки в самом деле искренне рыдали, сочувствуя безвременной смерти человека, нещадно их эксплуатировавшего.

Да, никому и никогда не понять движений женского сердца.

Хотя надо принять во внимание, что Киса, безусловно, был крупный дока по части работы со слабым полом. Истинный, непревзойденный талант... Пусть земля ему будет пухом.

Когда в глубокую яму на гроб начали кидать горсти земли, я, не знаю даже зачем, бросил туда же ту злополучную сторублевую монету.

Иван Альбертович, хоть и не присутствовал на похоронах, сделал благородный жест – прислал три больших венка живых черных роз, очень украсивших свежую могилу.

Тут же Цыпа договорился с шабашниками, что через неделю здесь будет витая металлическая оградка и столик рядом с мраморной плитой.

В клуб ехать не было никакого настроения – слишком свежи в памяти события трехдневной давности, а посему отправились в нашу родную забегаловку «Вспомни былое». Весьма символичное и подходящее название для поминок.

Глядя на сморщенное личико Петровича, его подрагивающие узловатые пальцы, мне вдруг нестерпимо захотелось совершить что нибудь доброе и светлое.