— С уголовниками, что ли? — почему-то хохотнув, уточнил сантехник. — Имею. И даже не просто тесные, а самые что ни на есть родственные! Двоюродный брательник моей Ольги — прожженный бандюга. Клейма ставить негде. Ей-богу не вру! А зачем тебе эта ржавая погань, уголовники? Гангстером решил заделаться? Хо-хо!

— Не пори ерунду, Ваня! Я с тобой на полном серьезе говорю. Мне необходима помощь, или хотя бы дельный совет знающего человека. Нынче в аэропорту тамошнее хулиганье безусое меня налогом обложило похлеще государственных финорганов! Надо что-то делать, не желаю я, как раб, на чужой карман горбатиться. Не на таковского напали!

— Понятно. — Иван перестал улыбаться и задумался. Видно, для улучшения мозговой деятельности тут же набулькал в граненые стаканы по новой и тяжело вздохнул — то ли потому, что в бутылке живительной влаги осталось уже меньше половины, то ли из-за трудных раздумий.

— Даже не знаю, Вадик… Конечно, залучше всего клин клином вышибать. Обратись к брату Ольги. Ежели захочет, он тебе запросто помочь сможет — все его дружки настоящие оторви да брось, зверье, одним словом.

— Как с ним увидеться?

— Очень просто. Он в гостинице "Кент" метрдотелем робит. Живет там же в восьмом номере. Спросишь Григория Коновалова — каждая собака тебе его покажет.

Сильно сомневающийся поначалу в позитивном результате, Вадим несколько воспрял духом. О гостинице "Кент" он ранее уже слышал краем уха. У городских блатных всех мастей она была излюбленным местом для деловых сборищ и интимного отдыха.

— Ладно. — Вадим решительно поднялся с табурета. — Сразу сейчас к нему и отправлюсь. Авось, выйдет что-то путное. Чем черт не шутит!

— Посиди еще чуток, — Иван хотел удержать приятеля, но, должно быть вовремя сообразив, что с уходом гостя портвейн останется в его единоличном распоряжении, тут же изменил курс на сто восемьдесят градусов. — Хотя, твоя правда, дружище. Куй железо, пока горячо! Ступай, Вадик, передавай родственничку от меня привет.

Уже взявшись за ручку двери, Вадим задал вопрос, который народился у него уже в самом начале визита, но потом на время затерялся где-то в лабиринтах сознания:

— Пополнение в семействе ожидается, да? Значит, Ольга выздоровела? Поздравляю!

— Не с чем поздравлять покамест, — хмуро ответил Иван, заметно помрачнев конопатым лицом. — С чего ты это взял?

— Ну, как же! А детский стульчик для кого мастеришь?

— Это я на перспективу работаю, — по-научному важно пояснил слесарь-сантехник. — В кладовке уже и колыбелька готовая своего часа дожидается. Из экологически чистого материала сколотил — из ясеня. Не то, что нынешний пластик и разные всякие вреднючие полимеры!

— А как у Ольги дела?

— Все так же, — насупился Иван, прикуривая новую "приму" от старой. — Продолжает матка ее протестовать, никак не желает оплодотворить хоть один мой сперматозоид. Ну, да ничего. Буду и дальше вещи для дитяти мастерить, как меня бабка одна научила. Это ведь чистой воды белая магия. С ее помощью родит Ольга, никуда не денется! Бабка твердо обещала.

— Так ты у нас настоящим колдуном стал? — усмехнулся Вадим. — Ну-ну, желаю успеха на мистическом поприще. Бывай пока!

Гостиница "Кент" располагалась недалеко — в кирпичном двухэтажном здании на соседней улице, и Вадим отправился туда пешком.

Так как летний вечер только-только начал вступать в свои права, то зал ресторации гостиницы был практически свободен от жующей и пьющей публики.

У входа в ресторан в кожаном кресле за служебным столиком, вальяжно закинув ногу на ногу, восседал метрдотель заведения — Вадим определил это по строгому черному смокингу и галстуку "бабочка" на белоснежной манишке.