|
Душа будто покинула меня и, как чужую, я увидел собственную руку, взявшуюся за край покрывала. Я отдернул завесу. Под ней был незнакомый подросток, он лежал, вытянув вдоль тела тонкие руки и будто спал. Я видел мертвых, недавно пережил гибель отца, но то было иное. Не знаю, что случилось со мной в эти минуты. Меня бил озноб, по спине тек холодный пот. Я стоял среди мертвых, я был пуст и ощущал себя одним из них. Чужой мальчишка, их тех, кто пасет коз за городскими стенами. Какой ценой мы возвращаем себе надежду. Кто-то всегда умирает вместо нас. Прошло время, прежде чем я очнулся. Сзади стоял монах. В полутьме я не мог разобрать выражения его лица. Я не помню, что я спросил. В ответ он повел головой, выказывая непонимание. Я принялся объяснять, приподнял покрывало с тела купца. Я тыкал пальцем в него, потом себе в грудь, я пытался что-то объяснить про девушку и ее отца. Он должен был знать, но стоял молча. Он не понимал или не хотел понять. Я попробовал обойти его и проникнуть в алтарь, рассчитывая найти кого-нибудь, с кем мог объясниться. Он преградил мне путь и движением руки пригласил к выходу. Там он придал лицу выражение участия. Я сел на скамью и показал, что хочу остаться. Он вежливо кивнул и исчез за углом. Я остался. Я решил, что должен быть здесь, рядом с телом купца. Он здесь, и она придет. Не может не придти.
Я сидел долго. Мир погрузился в ночь. Протянув руку, я ощутил камень. Крест еще хранил дневное тепло. Когда-то на этом месте был дом первосвященника. Христа привели сюда после ареста. Его привязали к дереву, пока синедрион принимал решение. Мне казалось, ничто не кончено, все еще длится, буквально у меня за спиной. В воздухе был разлит аромат цветов. Еще недавно, в сумерках церковный двор оставался пустынным, теперь он ожил. Лицом я ощущал движение, не ветер, а легкое прикосновение, будто мир пытается говорить со мной. В небе горели звезды. Они усыпали все огромное пространство над моей головой. Я давно не ел, от страшных потрясений этого дня голова моя шла кругом. Звезды качнулись и закружились прямо надо мной. Они плыли легко, как падают в наших краях первые хлопья снега, медленно, поднимаясь и оседая в эфирных волнах. Чем больше я глядел, тем более быстрым становилось их кружение, затем все слилось в сверкающее облако. У нас верят, что души умерших переселяются на звезды и общаются между собой по ночам. И я понял. Множество смертей сопровождало нас в походе. А последние дни — осады, покорения и новой битвы добавили новые, будто смерть шла вдогонку и пригоршнями разбрасывала зерна в борозду. И сегодня те, что ушли ранее, встречали пополнение, затевая в его честь восторженный хоровод. Наши смерти веселят звезды. Оспаривая друг у друга землю, мы будоражим мертвецов, и те хохочут над тщетой наших усилий. Там наверху лопнула туго затянутая петля. Я закрыл глаза, чтобы не потерять сознание. Может быть, я задремал. Потом я услышал шаги. Прямо ко мне, раздвигая мрак, плыла тень. Еще не осознав отчетливо, лишь по колебаниям этой тени, я узнал ее. Когда она приблизилась, я встал, раскрыл руки и обнял ее, застыв так, не двигаясь, не шевелясь, вместе — один и одна на всей земле, согретый принятым в себя светом, неверным пламенем свечи среди могучей обжигающей холодом звездной поступи…
Раймунд договорил отрывисто, будто обжигаясь словами. Видно, что воспоминания растревожили его. Он много пил, постоянно подливая себе вино, но оставался трезвым. Франсуа не прерывал брата он готов был слушать бесконечно. Никто не побеспокоил их, только в углу у огня ворочалась и повизгивала во сне собака. В комнату вошла хозяйка, улыбнулась братьям и села за стол. Во время еды все трое молчали. И ушла она также молча, кивнув на прощанье. — Это она? — Да. Это — Карина. Все объяснилось просто. Они прятались в доме, когда прибыл приказчик из Яффы и сообщил, что их склад разграблен. Так они выманили его из укрытия. |
