Когда состоялся суд, двух моих приятелей упекли в колонию для несовершеннолетних, я же ограничился предупреждением. На следующий день я отправился на вербовочный пункт. Там первым делом проверили мои знания, дав простейший тест, который я безбожно провалил. Мне сказали прийти ровно через месяц, и на этот раз, поскольку тест был тот же самый, я с огромным трудом его сдал с запасом всего в два балла.

Я сказал, что хочу стать пилотом вертолета, — как бывает всегда, когда у человека нет никаких навыков и он понятия не имеет, чем ему предстоит заниматься.

— Пилотом вертолета ты никак не сможешь стать, — ответил мне сержант-вербовщик. — Однако, если хочешь, ты можешь пойти служить во фронтовую авиацию. Там из тебя подготовят механика, и ты будешь обслуживать вертолеты.

— Здорово! — обрадовался я. — Это как раз то, что мне нужно.

Новобранца отправляют на три дня на сортировочный пункт, где ему приходится сдать еще несколько тестов, немного побегать и пройти медкомиссию. Если он подходит и если есть свободное место, его направляют в тот полк или в тот род войск, который он выбрал.

Мне предстояло последнее собеседование, и офицер, проводивший его, сказал:

— Макнэб, скорее в тебя попадет молния, чем ты станешь сержантом во фронтовой авиации. Я считаю, твое место в пехоте. Я направляю тебя в Королевские зеленые камзолы. Это полк, в котором служу я сам.

Я понятия не имел, кто или что такое эти Королевские зеленые камзолы и чем они занимаются. По мне, это могла быть американская футбольная команда.

Если бы я прождал еще три месяца, то мне бы исполнилось семнадцать, и я бы попал в Зеленые камзолы уже в качестве совершеннолетнего новобранца. Однако я как идиот хотел всего и сразу. Я попал в учебный батальон младших командиров, расквартированный в Шорнклиффе, графство Кент, в сентябре 1976 года и сразу же проникся к нему лютой ненавистью. Здесь всем заправляли гвардейцы, и учеба состояла из всякой чуши и муштры. Новобранцам запрещалось ходить в джинсах; все должны были стричь волосы наголо. Нас даже не отпускали в увольнение на целые выходные, поэтому поездки домой в Пекхэм к моим старикам превратились для меня в головную боль. Однажды я получил нагоняй за то, что, не успев в Фолкстоуне на автобус, опоздал на десять минут на вечернюю поверку. Шорнклифф стал для меня настоящим кошмаром, но я освоил правила игры. Вынужден был их освоить — ничего другого мне не оставалось. Выпускной парад состоялся в мае. Я ненавидел учебный батальон от первой до последней минуты пребывания в нем, но я научился приспосабливаться к системе, и меня почему-то даже произвели в младшие сержанты и как самого многообещающего солдата распределили в Легкую дивизию.

Затем я провел некоторое время в стрелковом центре в Винчестере, где нас, молодых солдат, объединили в учебные взводы и в течение шести недель готовили к службе в Легкой дивизии. В сравнении с Шорнклиффом здесь все было гораздо спокойнее и по-взрослому.

В июле 1977 года я был зачислен во 2-й батальон Королевских зеленых камзолов, который в то время нес службу в Гибралтаре. Для меня это было как раз то, ради чего идут служить в армию: теплая погода, хорошие товарищи, экзотические женщины и еще более экзотические венерические болезни. К сожалению, всего через четыре месяца батальон возвратился в Великобританию.

В декабре 1977 года я совершил свое первое турне в Северную Ирландию.