К тому времени как мы летом 1979 года вернулись в Тидуорт, я уже принадлежал армии по самые уши.

Теперь, для того чтобы меня выковырять, пришлось бы поработать лопатой и заступом. В сентябре меня направили учиться во внутреннюю школу сержантов. Я окончил ее с отличием, и вечером того же дня, когда мне вручили свидетельство, был произведен в капралы. Таким образом, я в свои девятнадцать стал на тот момент самым молодым капралом в пехоте. В 1980 году последовали боевые курсы младшего командного состава. Их я также окончил с отличием, и наградой мне стал билет в один конец обратно в Тидуорт.

Военный городок в Уилтшире в то время представлял собой очень унылое место; впрочем, таким он остается и по сей день. В нем были расквартированы восемь пехотных батальонов, мотострелковый полк и разведывательный полк; кроме того, на территории расположены три пивных, магазинчик и прачечная. Неудивительно, что моя молодая жена не находила себе места от скуки. Солдатам тоже приходилось несладко. По сути дела, наша задача заключалась только в том, чтобы поднимать и опускать шлагбаумы на контрольно-пропускных пунктах. Однажды наш бригадир решил поохотиться на куропаток, а мне было приказано командовать отрядом загонщиков, также набранных из солдат. Наградой явились две банки пива — и стоит ли после этого удивляться такой большой текучести среди новобранцев. К сентябрю моей жене оказалось достаточно. Она поставила мне ультиматум: или мы возвращаемся в Лондон, или я даю ей развод. Я остался, а жена уехала.

В конце 1980 года меня снова направили в стрелковый учебный центр, на два года, на этот раз уже в качестве наставника. Это было чудесное время. Я получал удовольствие, обучая зеленых новобранцев, хотя в отношении многих из них приходилось начинать с самых азов, с основ личной гигиены и умения обращаться с зубной щеткой. Приблизительно в это же самое время я впервые услышал рассказы про Специальный воздушно-десантный полк.

Там же я познакомился с Дебби, служившей в Королевских ВВС, и в августе 1982 года мы поженились. Я женился на ней, потому что нас направляли обратно в батальон, который теперь размещался в западногерманском городке Падерборн, а мы с Дебби не хотели разлучаться. В Падерборне подтвердились все мои худшие опасения относительно жизни в Германии. Это был такой же Тидуорт, но только без магазинчика. Мы больше времени ухаживали за техникой, чем ее использовали; ребята ни за что ни про что стирали пальцы в кровь. Мы принимали участие в масштабных маневрах, где никто по-настоящему не знал, что происходит, а через какое-то время всем уже просто становилось все равно.

Я чувствовал себя обделенным по поводу того, что Зеленые камзолы не посылали на Фолкленды. Мне начинало казаться, что если где-то намечалось настоящее дело, туда направляли SAS. Я тоже хотел получить свою долю — в конце концов ради чего еще я служу в пехоте? Кроме того, и жить в Херефорде было гораздо интереснее, потому что это был обычный город, а не военный городок. В то время те, кто жил в гарнизонах вроде Олдершота или Каттерика, чувствовали себя людьми второго сорта, поскольку простой солдат даже не мог купить себе телевизор или приобрести что-нибудь в рассрочку без письменного разрешения командира.

Летом 1983 года мы вчетвером, солдаты Зеленых камзолов, подали рапорт с просьбой допустить нас к отборочным экзаменам в SAS. Всеми нами двигало одно и то же — стремление уйти из нашего батальона. За два предыдущих года двоим нашим удалось пройти отбор. Одним из них был капитан, вывозивший нас на полевые занятия в Уэльс. Он лично таскал нас на Бреконские сигнальные огни, обучая навыкам поведения в горах.