— Ох, мэм, вы же знаете, я никогда не курить. — От обиды он шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы. Потом выбросил вперед руки, ладонями вверх. — Скажи ей, Джоао.

Джоао подтвердил его слова. Я постаралась утешить Лайсеу и извинилась, что устроила ему такую проверку. Если бы я раньше не была уверена, то убедилась бы сейчас: моя палатка загорелась не от его окурка.

Позднее я в одиночестве шла по тропинке в Гроссо Арборе с толстой пачкой листков под мышкой. Овальное пятно света от моего фонарика двигалось по земле фута на четыре впереди меня (я стремилась уберечься от скорпионов и змей), в его луче плясали бессчетные ночные мошки. По правде говоря, я сама пока толком не знала, что сделаю с этими записями, но мне было ясно одно: если Маллабар и Хаузер хотели уничтожить мои материалы, то мне имеет смысл попытаться их как-то восстановить, пусть даже с пробелами. Кроме того, мне не давали покоя слова Роберты: если Джинга отсрочила на год публикацию книги, значило ли это, что книга должна вот-вот выйти? И не этим ли объясняется паника из-за мертвого детеныша шимпанзе и позорное сокрытие фактов? Далее, озадачивали разговоры о деньгах. Работа в Гроссо Арборе сделала Маллабара богатым человеком. Интересно, сколько ему предстоит получить за труд, продолжающий линию «Мирных приматов» и «Пути примата»?

Я допоздна засиделась в своем бараке, анализируя и суммируя информацию, содержавшуюся в записях Джоао и Алды. Чтобы застраховать себя, следовало, разумеется, снять с них копии, но ближайшие копировальные аппараты находились в шести часах езды… Может, я вызовусь на следующей неделе снова съездить за продуктами? Я мысленно улыбнулась. Усман был бы сильно удивлен.

Около полуночи я дошла до записей за последний день. Вот, Джоао зафиксировал, что видел Лену с новорожденным… Я перевернула страницу: надо же, Алда обнаружил на южной территории шесть неопознанных самцов шимпанзе. Я нахмурила брови: скорее всего, это были северяне. Потом проверила по карте. Если исходить из прикидок Алды, шимпанзе отошли от Дуная достаточно далеко на юг.

Я встала и принялась расхаживать по бараку. Это было нечто из ряда вон выходящее. Никогда, с тех пор, как стая раскололась, северные шимпи не заходили на юг так далеко… Я зевнула, вернулась за письменный стол и сложила бумаги. Интересно, отметил ли Ян Вайль эту миграцию? Была ли она кратковременной, или маленькая группа северян все еще находится у нас?

Я разделась, легла в кровать и перестала об этом думать. Мне снилось, что голый Хаузер выскакивает из душевой кабины и трусцой бежит по траве к моей палатке со спичечным коробком в руках. Он одну за другой зажигает спички и вотще подносит их к полотну. Вдруг появляется Маллабар, расстегивает ширинку и мочится на стенку палатки. Его моча вспыхивает, как бензин, и вскоре палатку охватывает пламя. Из нее с ужасными воплями, прижав к животу Бобо, стремглав выбегает Лена, плацента, трясясь, тащится за ней по земле…

Наутро я живо вспомнила этот сон и недоуменно спросила себя, что же хотело сообщить мое подсознание: Хаузер не мог толком зажечь спичку, а Маллабар пускал струю, как огнемет. Не вижу смысла.

Явившись, Джоао сказал, что заболел: у него лихорадка. Я отправила его домой. Потом взяла в столовой завтрак и пошла искать Лену и Бобо. Утром, когда солнце было уже высоко, я обнаружила их в компании всех остальных южан у полумертвого фигового дерева. Я отметила, что ночью плацента у Лены отслоилась, и только три фута сухой сморщенной пуповины свисали с безволосого живота детеныша. Припухлость у Риты-Лу увеличилась, и оба самца, Кловис и Мистер Джеб, проявляли к ней сильный интерес, при каждом удобном случае обнюхивая и рассматривая ее гениталии. Мистер Джеб даже присел на корточки и продемонстрировал ей свой тонкий торчащий пенис, но она завизжала на него, и он благоразумно удрал. Бобо сегодня вызывал у самцов заметно меньшее любопытство, но Рита-Мей и Рита-Лу все время норовили приблизиться к Лене и ее сыну.