Но зато еда была вкусной и женщины, по крайней мере, не болтали чепухи. Когда подали кофе, обстановка переменилась к худшему. Маргарет и Хелен отправились в туалет, предоставив Биллу самому защищать честь полицейского мундира.

– Теперь ты понимаешь, Билл, – на полном серьезе говорил Коннелли, а Билл тем временем размышлял, выкидывают ли слишком нервных клиентов из итальянского ресторана на Сочихолл‑стрит. – Они повсюду, – заявил Коннелли и огляделся. – У них все схвачено. – Он ткнул указательным пальцем в стол, потом в Билла. – И в вашей конторе тоже.

Произнеся это, Коннелли махнул официанту, требуя еще виски. Билл уже потерял счет порциям, употребленным журналистом. Тот опережал его по меньшей мере на три. Причем двойных. Если Коннелли и собирался завязать, то уж точно не сегодня. Вообще, мужская игра в «кто больше выпьет» ему никогда не нравилась. Он покачал головой на предложение пропустить еще по стаканчику, однако Джим Коннелли уже лишился способности воспринимать чужую речь.

Вместе со стаканами принесли и бутылку.

– Ты это пробовал? – Джим повернул бутылку наклейкой к Биллу. – Томатин. «Биг Ти». Двенадцать лет выдержки. Редкая вещь. Я достал несколько бутылок у знакомого. Возможно, ты его тоже знаешь. Судья Маккей.

Билл покачал головой, отрицая свое знакомство как с маркой виски, так и с судьей. Судья Маккей, очевидно, был либо масоном, либо помощником Джима в его антимасонских расследованиях.

– Я думаю, он надеялся, что я не буду болтать о его масонских связях, – сказал Коннелли, барабаня себя по носу.

Ответ был исчерпывающий.

– Готовы? – Хелен возникла за спиной мужа. – Уже поздно.

– Да ну? – Билл поднялся.

– Мы угощаем. Правда, Хелен? – пробормотал Коннелли заплетающимся языком.

Билл перехватил взгляд Хелен. К кассе они пошли вместе.

– Спасибо, – сказала она.

– За что?

– Ты сам знаешь. За то, что терпел его. Он становится невыносим, когда увлекается какой‑нибудь историей. Он называет это «журналистским расследованием».

– Прямо как я. Можешь спросить у Маргарет.

Она улыбнулась.

– А с этим убийством, – вы уже установили, кто этот паренек?

– Собственно говоря, да. Его мать уже знает, да и «Ньюс» тоже, я полагаю.

– Ну уж теперь Джим бросится по следу!

Билл сочувственно улыбнулся, думая, как часто Маргарет говорит про него то же самое.

Обратно ехали молча. Хелен внимательно следила за дорогой. Маргарет сидела прислонившись к Биллу и закрыв глаза. Коннелли был погружен в свои мысли. Когда они подъехали к дому, Билл поблагодарил Хелен за приятный вечер, думая, что Коннелли спит. Но тот не спал. Когда они уже шли по дорожке, он опустил стекло и закричал им вслед:

– Судья Маккей – большой друг сэра Джеймса Далримпла. А сэр Джеймс играет в гольф с твоим начальником. Как удачно все у них складывается, да?

Билл взмахнул рукой на прощанье, и машина тронулась. Самое неприятное заключалось в том, что Коннелли, вполне вероятно, был прав. Что ж, флаг ему в руки. Если ему достанет смелости копать под полицейское начальство, то он смельчак, каких мало.

8

Крисси переступила с ноги на ногу, борясь с судорогой. Туфли давно промокли, и по ногам бегали мурашки, она была зла как собака. Парень, с которым они договаривались о встрече, попросил подождать пять минут, а прошло целых пятнадцать. За это время рядом притормаживали уже три машины, а один субъект даже предложил ей двадцать фунтов за минет. Когда она отказалась, он накинул еще пять фунтов.