– Ты всегда была примерной католичкой.

– Да ты сам прислуживал в церкви, – напомнила она.

– Ага. – Нейл пустил струю дыма в потолок. – Это ведь отец Райли научил меня всему, что мне следовало знать, – у себя в каморке. – Он усмехнулся, на этот раз с горечью, и взглянул на Крисси, словно интересуясь, не шокирована ли она его словами.

Крисси никогда не допускалась в ризницу их храма, с отцом Райли или без него. Католическое воспитание девушек, в конце концов, имеет свои преимущества.

– Кто‑то шантажирует Патрика, – сказала она.

– Почему?

– Он голубой.

– Идиотское слово, – сказал Нейл. – Ни один из тех, кого я знаю, не носит голубых тряпок. Ну а от меня чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты выяснил, кто это.

– Думаешь, я смогу?

Нейл пристально смотрел ей в глаза:

– Деньги у тебя есть?

Она вынула сотню, которую достала сегодня из банкомата.

– Гомосексуализм – не преступление.

Взгляд Крисси был яснее слов.

– Понимаю: если ты католичка, то это навсегда.

– Мне‑то плевать. Это все его работа в школе. Если там об этом пронюхают, то он должен будет уволиться. И наш отец с братьями… они все такое ненавидят. Если отец узнает, что Патрик голубой, то он запретит ему появляться дома, и матери его больше не видать.

– Эх, счастливые семьи. Письмо принесла?

Она подала ему письмо:

– Патрик пока ничего не знает. Оно пришло по почте, и мать вскрыла конверт. Я сказала ей, что какая‑то девушка написала это из ревности.

Он присвистнул:

– Твой старший брат спутался с дурными людьми, Крисси. Ему бы нормального постоянного друга.

– Перестань!

– Ладно. Если я узнаю, кто это, что ты будешь делать?

Крисси покачала головой, потому что понятия не имела, что она будет делать. Все, что ей хотелось сейчас, – это узнать имя. Этого было достаточно.

Нейл посмотрел на часы:

– Мне нужно идти.

Крисси протянула ему клочок бумаги с номером телефона лаборатории.

– Я знаю, где ты работаешь, – сказал он, засовывая бумажку в карман. – Я видел тебя из парка.

Когда Крисси вышла из подъезда, начинало моросить. Неподалеку под фонарем стояла большая машина. Ее дымчато‑серая крыша уже блестела от дождя. На углу она обернулась и увидела Нейла, который открыл заднюю дверь и юркнул в машину.

Нейл Макгрегор жил на той же улице, что и Крисси, пока отец не выгнал его из дому, когда тот подрос. Его отец и сам был парень не маленький, и для двоих больших парней в одном доме места не нашлось. А миссис Макгрегор не хватало на то, чтобы уследить за обоими. Старший Макгрегор частенько прикладывался к бутылке, и уж по четвергам обязательно. Вечером в четверг половина их улицы накачивалась в пабе пивом, а другая половина в это время употребляла бренди. Некоторые, как мать Крисси, шли в церковь.

Уж если за кого на этом свете и молились, думала Крисси, так это за отца.

Ее мать называла Нейла «маленький оборвыш», но в нем было что‑то такое, отчего у каждой двери ему обламывался жирный кусок.

Когда старшего брата Нейла, служившего в десантном полку, отправили в Белфаст, их мать и мать Крисси начали ставить в церкви целые вереницы свечей. Но это не уберегло его от смерти. Взрывом ему разворотило живот, и внутренности полетели в женщину, которая проходила мимо с коляской. После этого папаша Нейла стал напиваться еще чаще, а сам Нейл совсем отбился от рук миссис Макгрегор, пропадавшей в церкви.

Прижавшись лицом к оконному стеклу, Крисси смотрела, как по нему скатываются дождевые капли.