Она почувствовала его дыхание у себя на щеке и молча кивнула.

– Хорошо. – Он убрал руку. – Пойду надену что‑нибудь.

Когда он вернулся, соус был уже готов, и она сняла его с плиты

Заглянув в кастрюлю, он поднял вверх оба больших пальца:

– Отлично. Надеюсь, вы голодны.

– Ммм…

– Хорошо. Потому что мне пришлось оттаскивать себя от компьютера, чтобы все это приготовить. Я даже привлек экспертов из местного бара, которые помогли мне в выборе вина.

Она улыбнулась.

Он извлек стул из‑за красиво накрытого стола и подал ей.

– Ну, теперь вино.

– Вы говорили, что у вас что‑то для меня есть, – напомнила она.

– Это подождет, пока мы поужинаем. Вопреки расхожему мнению, я не хочу все свое время проводить у дисплея. И я нуждаюсь не только в виртуальном общении.

– Извините, – со смехом сказала она.

– Пустяки. – Его ладонь скользнула по ее руке, когда он наполнял ей бокал. – Вы добирались пешком?

Она кивнула.

– Хорошо. Я купил две бутылки по специальной цене.

Она пригубила вино:

– Ну что ж, они умеют убалтывать, в этом баре.

– Боже! Вам не нравится! – Его лицо исказила гримаса притворного ужаса.

– Нет‑нет, – засмеялась она. – Вино хорошее. Очень хорошее, на самом деле.

Он передал ей салат:

– Тогда приступим.

К тому времени, когда они добрались до кофе, он рассмешил ее по крайней мере шесть раз, а она в подробностях рассказала ему, чем ей так нравится ее работа. О своей работе он говорил почти то же самое.

– Важно найти решение, – объяснял он. – То есть если ты долго копаешься, то в конце концов складывается схема. Схема, которая рассказывает всю историю.

Они с Гейвином похожи, думала Рона. У них одинаковый подход к делу. Он любит решать задачи. Не то что Шон. Тот вообще не видит никаких задач. Ей стало стыдно, что в мыслях она так жестока к Шону. Если честно, она еще при первой встрече оценила одну его черту, которую никак не могла раскритиковать: он легко относился к жизни.

– Алё, – позвал Гейвин. – Вы о чем задумались?

Она извинилась.

– Хотите увидеть, что я нарыл?

– Более чем, – с готовностью ответила она.

Они прошли в кабинет.

– Я нашел список усыновлений примерно того времени, которое вы назвали, – доложил он деловым тоном. – Все дети родом из Глазго и окрестностей и им уже больше шестнадцати лет, так что они имеют право искать своих биологических родителей, при условии, что им известно о самом факте усыновления.

Список возник на экране. С колотящимся сердцем Рона принялась читать. Имя за именем. Мальчики, девочки, все нежеланные. Те, которых бросили матери.

Женщины вроде нее.

– Все нормально? – спросил Гейвин.

Она кивнула, думая, что, наверное, остальные, подобно ей, тоже заставили себя забыть. Построили новую жизнь, жизнь, где нет места для ребенка.

Его имя и адрес были в конце первой страницы. Они бросились ей в глаза, будто тоже сами искали ее. Рона вчитывалась в каждую букву, запоминая адрес.

– Нашли? – Гейвин взял ее за руку.

– Да, – сказала она. – Я нашла его.

У Гейвина зазвенел мобильник. Пробормотав извинения, он вышел, чтобы поговорить на кухне.

Лайема усыновили Джеймс и Элизабет Хоуп, проживающие по адресу Глазго, Уоррендер Парк‑стрит, 19. Это произошло 3 февраля 1985 года. Как давно и как недавно.