– Наверное, он сразу застрелился.

Рона выдавила из себя смешок:

– Он выяснил для меня фамилию приемных родителей Лайема, чтобы доказать, что это другой мальчик.

– На твоем месте я бы рассказала все журналистам. Такая история им пришлась бы по вкусу.

– Я не могла.

– Ты, значит, не могла? Вот и я тоже не могу рассказывать о Нейле.

– Но ведь существует тот, кто его ранил. Что, если это и есть убийца?

– Нейл говорит, что таковы правила игры. Они за это платят.

– Он ничего больше не говорил о том человеке? О его внешности? Упоминал что‑нибудь полезное для расследования?

– Нет. Только что у того типа есть деньги. Когда я попросила его обратиться в полицию, Нейл ответил, что такому, как он, в полиции не поверят.

Весь день Рона исследовала волокна, найденные на джинсах, а Крисси тем временем занималась шторой, где могли обнаружиться следы предыдущего преступления.

Надежда очень слабая, объясняла она Крисси, но если убийца не в первый раз использовал эту штору, то для расследования это шанс. Если структура ДНК первой жертвы совпадет со структурой образчиков, взятых со шторы – кричи ура.

Под микроскопом стало видно, что волокна с джинсов – разнотипные. Легко определилась синяя шерсть. Чтобы установить тип красителя, требовалась спектрометрия или хроматография. Остальные волокна тоже оказались натуральными, но они были шелковые, в то время как убитый был одет в джинсы и футболку из хлопка.

Рона подняла голову от микроскопа, мысленно рисуя себе портрет убийцы.

Он богатый. Он любит чувствовать кожей натуральную ткань. Он покупает шелковые рубашки и галстуки, носит синий шерстяной пиджак или брюки. У него дорогой парфюм. Он блондин или брюнет. Для него секс – это насилие. Сколько же мужчин в Глазго подходят под это описание, если допустить, что он тоже живет здесь?

– Взгляни‑ка вот на это.

Большой лист фильтровальной бумаги, которым они накрыли штору, имел в нескольких местах алые отметины, обозначавшие следы спермы.

– Этой шторе досталось, – заметила Рона.

– Я вырежу все участки со спермой и сделаю экстракт.

– Как там насчет старой крови?

Крисси указала на два других просохших фильтра. Каждый, в результате обработки фенолфталеином, спиртом и перекисью водорода, окрасился в розовый цвет.

– Помимо крови из ран Джеми Фентона, есть небольшое количество посторонних пятен, – говорила Крисси. – Если с каждым разом насильник увлекался все сильнее, то эти пятна, наверное, остались от мелких повреждений – ссадин или царапин – на коже его предыдущих партнеров.

– По‑видимому, штора представляла какую‑то ценность для убийцы, – сказала Рона. – Он не мог не понимать, что это улика.

– А если кто‑то или что‑то спугнуло его?

Логичное предположение. Сексуальные маньяки, убивающие партнеров во время или после секса, действуют по шаблону. У них есть заведенный порядок. А жертвы для них просто вещи. Одноразового использования, в отличие от тряпок, подумала Рона. Убийца не бросил бы штору, если бы мог ее забрать.

– Да, готов химический анализ кусочка краски, которую я нашла у мальчика в кармане. Это старая масляная краска, наложенная в несколько слоев. Может, он терся у какой‑то облезающей стены?

– Представляешь, сколько студенческих комнат имеют такие стены? – уныло спросила Рона.

– Пока нам некого подозревать, мы блуждаем в потемках, – сказала Крисси.

– Я знаю, и я уже получила нагоняй из‑за того, что мы провалили все сроки по этому делу. Никому не улыбается оплачивать нам сверхурочные.