Думая о тех годах, Рона вспоминала шесть месяцев бесконечного отчаяния, шесть месяцев мести себе и Эдварду за то, что они сделали. Когда он ушел, ей стало легче. Больше не нужно было видеть его разраженного лица. Постепенно жизнь вернулась в обычную колею. И все было нормально, до недавних пор. Чувство вины начало выветриваться, уступая место сожалению.

И все это время, осознала она теперь, она ждала. Ждала момента, когда вновь обретет своего малыша.

Рона щелкнула значок принтера, но принтер не отреагировал. Потом на дисплее появилось сообщение, что печать была прервана из‑за перекоса бумаги в лотке. Рона вытащила всю стопку и вставила обратно.

Заработало!

Вспыхнул зеленый огонек, принтер зашумел, возвращаясь к жизни, и выдал драгоценный лист.

Взяв его в руки, Рона поглядела на адрес. Это же совсем близко. Всего двадцать минут пешком отсюда. Все у нее внутри затрепетало от радости. Если она хочет, она может пойти и увидеть Лайема. Встать у его дома и ждать. При виде его она почувствует всю пустоту прожитых лет. Она уже строила планы, не смея обещать себе, что и вправду сделает это. И в глубине души понимая, как глупо и неправильно ожидать, что он придет к ней.

Из принтера выполз еще один листок. Рона взяла его, подумав, что это, должно быть, вторая страница с именами.

Но она ошибалась.

Ее взгляд скользнул от загадочных закодированных строчек в начале страницы вниз, где было сообщение.

Волна ужаса опять накрыла ее с головой.

Рона снова и снова перечитывала слова. В них заключалась какая‑то необъяснимая жуть. Ей стало дурно. Гейвин тут ни при чем, твердила она себе. Только не Гейвин! Это невозможно.

Или возможно?

В голове пронеслись эпизоды их встреч. Его взгляд, его явное разочарование, когда она решила уехать домой. Он не принуждал ее, но она знала, что он ее хочет. Сегодня на кухне, когда они вместе мешали соус и он накрыл ее ладонь своей ладонью. Им обоим хотелось ритма и близости. Если бы она подала хоть малейший знак, это бы произошло.

И все это ничего не значит!

Второй распечатанный лист полностью сбивал ее с толку. Неужели он один из тех мужчин? Мужчин, которые иногда заводят любовниц, жен, детей? Сознание отказывалось допускать подобное. Она не поверит, что Гейвин такой. Он помог ей найти сына. Он был с ней терпелив и чуток.

Но Гейвин может раздобыть в Интернете все, что захочет. Он сам ей говорил. Он использовал свои знания, чтобы найти для нее информацию.

Информацию, доступ к которой ей запрещен.

Она услышала, что Гейвин закончил разговаривать, затем открылся холодильник, звякнула вынимаемая бутылка.

– Еще вина? – крикнул он.

Это нелепо, со всей твердостью сказала себе Рона. Искать такие вещи – это обязанность Гейвина. Разве он работает не для полиции?

Голос приближался.

– Или вам чего‑нибудь покрепче?

Рона в панике сунула оба листа бумаги в карман.

– Было бы неплохо, – ответила она дрожащим голосом.

– Ну так чего бы вам хотелось? – Улыбающееся лицо Гейвина возникло в дверях, – Виски, бренди…

– Виски, пожалуйста.

Он внимательно взглянул на нее, слегка склонив голову набок.

– Но вообще‑то мне пора.

– Ну тогда я быстро.

Он вернулся почти сразу и вручил ей большой бокал:

– Сейчас я вам распечатаю копию.

– Нет! – Рона не позволила панике вырваться наружу. – Имя у меня уже записано.

– Где? – удивился он.

Она похлопала себя по карману.

– Ясно. – Он озадаченно вытаращил глаза. – Пойдемте тогда хоть сядем по‑человечески.

– Простите, Гейвин. Мне и вправду пора.