Пока остальные ели и пили, Дункан едва притронулся к еде. Ему уже была ненавистна роль Короля. Он ненавидел политику, ненавидел править, ему было неприятно арестовывать Тарниса, который когда то было ему вместо отца. Выбор у него был небольшой – смерть или арест – и Дункан, по крайней мере, радовался тому, что он выбрал второе. Он знал, что этот выбор угрожал его союзу с Кавосом, который все еще кипел от ярости из за того, что он оставил Тарниса в живых, и союзу с Бантом и дворянами, которые были довольны еще меньше. Дункан со всех сторон ощущал, что его союзы распадаются.

Дункан посмотрел на Артфаэля и присутствие друга, как всегда, утешило его. Он заметил рядом с ним пустое место Энвина, своего доверенного командира. Когда он подумал о миссии, с которой отослал Энвина, у него снова засосало под ложечкой. Дункан знал, что прямо сейчас Энвин скачет сквозь ночь в Тебус, чтобы обезопасить Южные Ворота, пока не слишком поздно. Дункан задавался вопросом, удастся ли его командиру сделать это вовремя, до того, как Пандезия вторгнется с юга подобно приливной волне. Дункан ничего не хотел так, как присоединиться к своему другу, но он знал, что нужен здесь, чтобы укрепить этот союз перед следующей атакой.

Мужчины перед ними пили и наслаждались, празднуя, словно на рассвете им не предстояло отправиться в бой. Дункан видел это прежде со своими солдатами – это было их способ приготовиться к возможной смерти, лишить себя страха перед сражением. Он не стал лишать их этого удовольствия. Он видел, что даже его собственные сыновья выпили слишком много, судя по их раскрасневшимся лицам. Несмотря на их покрасневшие щеки, несмотря на их пьяное высокомерие, Дункан знал, что сейчас не время обуздывать их.

Хотя, глядя на них, он испытывал боль, потому что ему не хватало дочери. Дункан спрашивал себя, где сейчас Кира. Добралась ли она до башни? Больше всего на свете он хотел, чтобы она была здесь, с ним – она и ее дракон. Как же он нуждался в них сейчас.

«Мужчины Бариса – лучшие воины Эскалона!»   воскликнул резкий пьяный голос.

В толпе поднялись крики.

Дункан сжал зубы, оглянувшись и увидев, как пьяный Бант стукнул по столу своей кружкой, акцентируя внимание на хвастовстве своих людей, разговаривающих достаточно громко, чтобы спровоцировать людей Дункана, которые сидели по другую сторону стола. Люди Банта заголосили в знак одобрения, в то время как люди Дункана помрачнели. Казалось, что Бант ищет повод спровоцировать Дункана и его воинов, нарушить союз. Дункан подумал, что Бант, возможно, просто пытается сохранить лицо после сегодняшней капитуляции и нанести небольшой ответный удар.

Дункан не купится на эту приманку. Как человек, удерживающий этот союз вместе, он знал, что должен выбрать свои сражения и проявлять сдержанность – ту самую сдержанность, которую он всегда ненавидел как воин. Как бы он ни презирал хвастливых мужчин Бариса, он понимал, что ради Эскалона должен сделать глубокий вдох и найти способ не дать этому союзу распасться.

«В Барисе также самые лучшие крепости во всем Эскалоне! Попробуйте найти хоть одну получше!»   продолжал Бант под пьяные крики своих людей.

«Ты имеешь в виду ту крысиную нору глубоко в каньоне, который ты называешь городом?»   выкрикнул голос с противоположной стороны стола.

Наступила тишина, когда глаза всех присутствующих проследили за голосом. Дункан оглянулся и его сердце ушло в пятки, когда он увидел то, о чем заподозрил в ту же секунду, когда услышал голос – его сын Брэкстон, рядом со своим братом Брэндоном, смотрел на Банта.