|
Судя по всему — здесь сработали именно они, беспорядки долго и тщательно готовились и были скоординированы по времени с террористическим актом. — Ишь, на что нацелились-то… — Полицейский чиновник, человек немолодой, покачал головой. — На что целятся-то… На захват власти. Аппетиты… — Аппетиты. И сегодня они нам показали — их схемы действуют. А мы оказались к ним не готовы… Бейрут, район Борж эль-Бражнех Вечер 15 июня 1992 года На аль-Рашидин я прибыл, конечно же, вовремя — никакая сила не могла меня остановить в тот день. За то время, которое мне оставалось, я успел раздобыть свой парадный мундир — благо с «Александра Колчака» в город вертолеты летали каждый час — и даже привести его в более-менее приемлемый вид. Пистолет я взял с собой, даже целых два — «браунинг» и «вальтер». В городе было по-прежнему неспокойно, хотя основная волна беспорядков пошла на спад — быть выпоротым прилюдно и прямо на месте задержания казаками не хотел никто. Город приходил в себя после вспышки безумия… Появилась и информация о взрыве на борту экскурсионного дирижабля «Закат». Информации было немного, цензура работала на полную мощность — но можно было понять, что на борт пронесли мощное взрывное устройство, что никто из пассажиров и членов экипажа не уцелел при взрыве (точные данные о количестве погибших засекретили) и что ведется расследование. В конце каждой статьи была стандартная фраза о сочувствии родственникам погибших и о том, что злодеи будут непременно найдены и казнены. Аль-Рашидин, девятнадцать, — оказалось, это был один из вновь построенных шикарных жилых комплексов, из тех, в которых богатые купцы и дворяне покупают себе квартиры на лето, рядом с морем, подальше от холодных зимой и душных летом Москвы, Санкт-Петербурга и Екатеринбурга. У деда была подобная квартира в Константинополе, на самом берегу моря — все-таки род Воронцовых был и дворянским и богатым, положение обязывало. Вот только эта квартира стояла пустой уже три года, не меньше… Юлия меня обманула — форма одежды, видимо, была совсем не свободной. Она нарядилась в черное обманчиво скромное платье «от кутюр», в шляпку с небольшой вуалью — и в этом наряде могла сразить кого угодно. Впрочем, и мой парадный черный мундир, на который я еще не успел нашить новые погоны, смотрелся неплохо, как раз «в такт»… — А вы меня обманули… — заявила Юлия, увидев меня. — Говорили, что вы старший лейтенант… — Клянусь честью, я просто не успел нашить новые погоны. Я действительно старший лейтенант флота. — Как интересно… А вот это что означает?.. — Это купол парашюта, такой значок. Означает, что я выполнил пятьдесят парашютных прыжков. Парашют — моя слабость, сударыня, в училище я не мог напрыгаться… — А я боюсь… Очень хочу, но боюсь… — Если позволите… Есть парашюты-спарки для инструктора и ученика… Мы можем прыгнуть вместе, это совсем не опасно… — Я все равно боюсь… — Она состроила на лице обиженную гримаску маленького ребенка. — А вот это что означает?.. — Это маска подводника… Двадцать пять погружений подводу… — Значит, вы умеете и под водой плавать, и с парашютом прыгать. А разве так бывает? Мда-а-а… Что ни говорить — глазастая девочка, глазастая. А я — дурак набитый. Точнее, придурок конченый. Надо было это снять, все эти цацки блестящие. Купол парашюта и маска подводника на мундире — отличительный признак, по которому можно определить бойца разведывательно-диверсионного подразделения флота. Решил пыль в глаза пустить своим нарядом — вот теперь и думай, что врать… — Бывает, сударыня, бывает… На русском флоте и не такое бывает. |
