Впрочем, хозяина дома почти никто не видел. Он постоянно жил в городе и лишь изредка приезжал сюда один или в компании друзей. Они не стреляли в пустые бутылки, не устраивали потасовок друг с другом и, главное, не привозили с собой женщин.

Они приезжали на одной, двух или трех автомашинах, железные ворота пропускали их, захлопывались, окна коттеджа освещались, иногда доносилась из дома музыка, музыка серьезных людей, обладающих вкусом, – Бах, Шуберт, Лист, Эдвард Григ.

Рано поутру гости и хозяин покидали дом на берегу фьорда, все погружалось в покой и тишину, изредка нарушаемую звуком открывающейся рядом с воротами двери, через нее выходили за продуктами в лавку постоянные обитатели коттеджа: садовник Юхан и его жена Хелен, горничная и кухарка. Эти люди не отличались разговорчивостью, а впрочем, никто и не пытался через них узнать что-либо о доме с забором, в скандинавских странах не поощряется чрезмерное любопытство.

Скаген не так уж далеко расположен от Поморска, порядка девяти градусов по широте. И в тот ясный, солнечный день нежаркое в Скандинавии солнце смотрелось и в воды пролива Блю-фьорд, и в воды Поморского залива, и сопки здесь были похожие, и судов в гаванях порта, пожалуй, не меньше, только вот в положенное время наступила в окрестностях Скагена ночь – ведь он не был, как Поморск, расположен за Полярным кругом.

В этот раз хозяин коттеджа, которого знали как мистера Гэтскелла, а определенный круг людей называл Биллом, принимал необычного гостя. В Берген прибыл эмиссар центра, инспектирующий работу разведывательных резидентур и выступающий в этой командировке под именем Джона Хелборна.

– Итак, – сказал Хелборн, закуривая сигарету от любезно протянутой Гэтскеллом зажигалки, – вы определенно считаете, что на сейфе этого эсэсовца Шеллинга можно поставить крест?

– Так считает Мороз, а я склонен верить ему.

– Обидно, черт возьми, что все документы попали в руки красных. Теперь тем «консам», которых хозяева Шеллинга оставили в России, пришел конец.

– По словам Моряка, там должна быть и валюта, – сказал Гэтскелл.

– Мы планировали использовать ее как гонорар для Моряка – Форлендера. На этих условиях он и согласился отправиться в самое пекло, хотя ему очень не хотелось этого. Видимо, предчувствовал свой конец.

– Я поручил Морозу выяснить подробности его провала, – сообщил хозяин дома.

– Да, Мороз… – задумчиво проговорил Джон Хелборн. – Мы не виделись с ним лет пятнадцать… Мой старый товарищ, вместе начинали, и не одно дело провернули вдвоем. Вы довольны им, Гэтскелл?

– Еще бы! – ответил Билл. – Я докладывал уже вам, мистер Хелборн, что Мороз передает через Волка материалы операции «Сорок четыре». Надеюсь, это в какой-то степени смягчит удар, который нанесли нам в связи с провалом «Сорок пятой». Пришлось пожертвовать Беном…

– Не расстраивайтесь, Гэтскелл, – сказал эмиссар центра. – Не моя задача – утешать вас, но неофициально скажу вам, что история с сейфом свалилась на нас неожиданно, в связи с предложением Форлендера. Она не планировалась заранее и носила характер экспромта. А наши боссы сейчас все чаще и чаще призывают аппарат центра перенимать у русских их приверженность к плановому началу в любом деле. «Сорок четвертая» как раз и проходит по разряду плановых, заметьте, плановых, стратегических операций. Гигантский горнорудный комбинат «Поморскникель» имеет для Советов большое оборонное значение.