Сев в постели, она включила лампу и огляделась. Все в комнате выглядело, как всегда. На туалетном столике даже стояли свежие розы. Она могла побиться об заклад, что об этом побеспокоился Джейкей. Этот странный человек превращался в ее глазах в надежный утес среди штормовых волн, и она впервые поняла, что нашел в нем Боб Киффи. Тем не менее, она не могла принять его предложение. Она должна самостоятельно встать на ноги. Именно этого ожидал бы от нее отец.

Оба письма по-прежнему валялись на ковре, там, куда она их бросила. Подняв их, она сначала перечитала письмо Уила и с горечью снова швырнула его на пол.

Письмо из банка заинтересовало ее больше. На ее счете было три тысячи двести сорок шесть долларов, большая часть от продажи автомобиля, а остальное – ее месячное содержание. Она вздохнула, утешая себя тем, что люди начинали и с меньшего, например ее отец. Она была молода, здорова и хорошо образованна. Она, черт побери, найдет себе работу и займет свое место в этом мире.

Она прочла конец письма: «В нашем сейфе хранится документ о вашем праве собственности на имение в Нантакете».

Она перечитала снова. Ее имение. Она слышала об этом коттедже, но никогда его не видела. Отец постоянно обещал как-нибудь туда съездить, но ему всегда было не до того, а одна она так и не собралась. Это была единственная фамильная собственность ее отца.

Шэннон сидела, задумавшись, на кровати. Коттедж в Нантакете был местом, куда отец с матерью ездили вместе, «так часто, как нам это удавалось», говорил он, «и каждый раз это было прикосновение к волшебству». Ну что же, она могла приобщиться к этому волшебству прямо сейчас! У нее был собственный дом, крыша над головой, место, где она может уединиться и подумать над тем, как жить дальше. Она уедет туда до начала аукциона. Приняв это решение, Шэннон почувствовала большое облегчение и снова откинулась на подушки. Через несколько минут она уже крепко спала.

Проснувшись утром, она обнаружила под дверью записку от Джейкея: «Позавтракаем вместе?» – всего два слова. Шэннон чувствовала себя лучше. Она сообщит Джейкею о своем решении и посмотрит, что он на это скажет.

Он привез ее в небольшую деревенскую гостиницу в получасе езды от города. На столе, накрытом синей клетчатой скатертью, стоял желтый кувшин с белыми маргаритками. Посетителей было много, и атмосфера нормального оживления помогала потрясенной переживаниями Шэннон вернуться в реальный мир.

– Здесь так хорошо, – удивленно заметила она.

– Так и должно быть, – подхватил Джейкей. – Я знаю, вам будет нелегко, Шэннон, но придется через это пройти. Постарайтесь успокоиться. Я пригласил вас на ленч потому, что беспокоюсь о вас. Один удар за другим… отец, мачеха, Уил… Вас покинули все, словно сговорившись, и я хочу, чтобы вы знали: я вас не покинул. Чем бы вы ни решили заняться, я вам помогу.

Его карие глаза тревожно смотрели на Шэннон из-за очков с золотой оправой. Она протянула руку над столом, коснулась его руки и благодарно ее пожала.

– Я никогда не видела вас таким милым, Джейкей, – проговорила она. – Теперь я понимаю, почему папа не выставил вас за дверь, когда вы пришли к нему наниматься на работу.

– Ну, было бы справедливо, если бы он сделал это. Я был нахальным, неотесанным и грубым. – Джейкей рассмеялся. – Слава Богу, он этого не сделал, ведь у меня, кроме десяти баксов, ничего не было. Я сделал все, чтобы работать у Боба Киффи. Он был моим кумиром, человеком, сделавшим состояние из ничего.