– Ваше место в лодке, вместе с семьей! – крикнула ему Лилли.

Молодой человек с тоской посмотрел на жену, а потом на Лилли.

– Клянусь честью, я не могу оставить вас здесь, мисс, – тихо проговорил он.

– У вас нет выбора, – ответила Лилли. – Я остаюсь.

Капитан понял, что она приняла твердое решение. Он устало вперил глаза в туман. И в этот момент, как звезда, вспыхнула зеленая ракета. Наконец-то пришла помощь. Он приказал мужчине прыгнуть в шлюпку.

– Благослови вас Бог, мисс! Мы вас никогда не забудем! – крикнул Лилли молодой человек. Его полные отчаяния глаза на мгновение встретились с ее глазами.

Внезапно «Хайберния» сильно завибрировала, содрогаясь всем корпусом, балки перекрытий стали с треском расщепляться, и судно медленно пошло ко дну. Лилли услышала предупреждающий крик капитана, но потом ее сбило с ног волной, и она оказалась за бортом. Над головой Лилли сомкнулась ледяная вода.

23

Нэд Шеридан был в первой лодке, посланной для спасения людей с тонущего судна «Хайберния». В неверном свете китобойных фонарей, укрепленных высоко над носом, им было видно, как «Хайберния» вдруг сильно накренилась и остававшиеся на палубе люди попадали в воду. Нэд обмотал себя канатом и прыгнул в ледяную воду. Лилли всплыла к поверхности недалеко от Нэда, но тут же опять погрузилась, накрытая очередной волной. Он схватил ее, когда она вынырнула снова, и другой спасатель помог ему положить ее бездыханное тело в лодку. В тревоге посматривая на Лилли, они уложили ее на планшир.

– Совсем молодая девушка, – качая головой, говорили они, думая, что она уже мертва. Но когда Нэд повернул ее лицом вниз, чтобы освободить ее легкие от воды, она стала кашлять.

Женщин и детей, а также больных и стариков разместили в домах горожан, мужчин же в Пантеон-Холле или в гостинице общества трезвости, выдали всем сухую одежду, одеяла и обеспечили горячей пищей.

Нэд нес завернутую в одеяло Лилли в свой дом на Мейн-стрит. За ним следовала молодая женщина-ирландка с ребенком на руках, а шестеро других детей ехали в тележке, которую толкал перед собой какой-то крепкий парень. Женщина громко причитала, переживая разлуку с мужем, а дети дружно ей подвывали.

У дверей дома их поджидала Элис Шеридан. Это была невысокая, стройная, бледнолицая женщина, скромно одетая в квакерском стиле. Увидев приближавшихся, она кликнула своих дочерей, семнадцатилетнюю Абигейл и десятилетнюю Бетси, и велела им достать из сундуков побольше одеял. На Лилли она обратила внимание лишь после того, как Нэд положил свою завернутую в одеяло ношу на обшитый тесьмой ковер.

Мокрые длинные волосы Лилли прилипли к спине. Лицо и руки ее были синими от холода, а на белом горле виднелись странные синяки. Нэд посмотрел на ее тонкую, костлявую фигуру, на темные прямые брови и длинные загнутые кверху ресницы, темными полумесяцами касавшиеся щек. Он отметил ее красоту, смертельную бледность и полную неподвижность, убедившую его в том, что все усилия были напрасны.

– Да она еще совсем девочка! – воскликнула его мать, и из глаз ее хлынули слезы.

– Эта леди уступила место в лодке моему мужу. Она спасла ему жизнь! – вскричала молодая мать, узнав Лилли. – И пожертвовала своей собственной…

Она снова принялась плакать, ей вторил громкий плач ее малышей.

– Хватит плакать, – твердо сказала Элис Шеридан.