Лада чувствовала это обожание, и оно ее немного тревожило, как и весь этот сидящий рядом парень. Ходящие по городу слухи не миновали ее ушей. Говорили разное, то, будто ради нее он убил своего дядю, а то как бы и не из-за нее вовсе, а по наущению какой-то злой ведьмы. И что он — слуга этой ведьмы и готов ради нее убить любого. Она не хотела верить в эти россказни, по той простой причине, что парень ей нравился, и еще она чувствовала какую-то связь с ним. Неведомую и слегка пугающую своей непонятной опасностью. Словно бы внутреннее чувство настойчиво предупреждало — бойся его, сам он пропащий и тебя с собой потянет.

Как будто назло своей тревоге, Лада повернулась к Ольгерду и улыбнулась ему мягко и приветливо. По сути, с того дня, как они встретились на дороге, им и парой слов не удалось перемолвиться и виделись то всего один раз, когда свататься приходили, но все равно она была рада тому, что этот парень смог ее добиться, несмотря ни на что.

Ольгерд смотрел ей в глаза, наслаждаясь ее улыбкой и не слыша ничего вокруг, но когда загрохотали опрокинутые скамьи, и злобные крики наполнили своды зала, он словно очнулся. Его взгляд прошелся по переполненным ненавистью лицам, и в тот же миг в его сознании появилась оно. Белое красивое лицо со злой усмешкой на синих губах.

— Кто-то посмел испортить праздник моему мальчику! Накажи его! Никто не смеет мешать тебе!

Ольгерд бросил тревожный взгляд на Фарлана и словно прочел все события, что произошли. Теперь он услышал и слова Валтора.

— … сделает рабами вот этих вот рокси!

Его глаза встретились с глазами лесного вождя, и ненависть, горящая в них, поразила. «Кто это? Я ведь даже не знаю его, а он так ненавидит меня, что готов растерзать прямо здесь. За что?»

Праздник стремительно скатывался к кровавой резне. Не хватало лишь последнего слова, и взгляды всех озерных вендов были прикованы к Торвану. Ольгерд тоже посмотрел на него и увидел на побледневшем лице тщательно скрываемый страх.

«Нет, — подумалось ему в этот момент, — этот человек не потянет такой груз. Слабоват».

Неожиданно для всех, он вдруг решительно поднялся и, оглядев плотную толпу, шагнул на скамью, а с нее на стол.

«Жатва, жатва, жатва!» — Забила в бубен кроличья лапка.

Синие губы, скривившись, обнажили белые острые клыки.

«Накажи его, мой мальчик!»

Бух, бух, бух! Затопали, опрокидывая кружки, тяжелые шаги.

Взгляды каждого в этом зале устремились к шагающему по столам Ольгерду, а тот, подойдя к Валтору, склонился к его лицу.

— Ты хочешь крови⁈ — Его еле слышный голос напомнил лесному вождю шипение гадюки. — Так поднимайся ко мне, я познакомлю тебя с той, кто хочет ее больше чем ты!

Отшатнувшись, огромный венд в бешенстве рванул с пояса нож и оскалился.

— Девок во дворе своим шипением пугай, щенок! — Одним прыжком, он вскочил на стол и, не раздумывая, рубанул наотмашь. — Кровью своей умоешься, рокси поганый!

Нож распорол воздух, и Валтор, ощерясь, поменял стойку, готовясь к новому удару.

«Жатва, жатва, жатва!» — Еще яростней забарабанила кроличья лапка.

— Вот этой самой рукой сердце тебе вырву! — Для пущей наглядности Валтор вытянул вперед растопыренную ладонь и сжал пальцы в кулак. — Вот так!

В сравнении с даже рослым Ольгердом, венд казался настоящим гигантом. В его огромной лапище смертоносный клинок смотрелся какой-то безобидной детской игрушкой, наверное, поэтому никто в зале по-настоящему не осознал, что рокси без оружия.

Нож венда вновь стремительно рванулся к цели и вновь пронзил пустоту.