— Эй, народ, побереги удаль молодецкую! У вас враг на пороге, успеете еще кровушку свою пролить!

Глава 27

Весна 122 года от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию.

Туринская империя.

Царский город.

Кутаясь в шерстяной плащ, Великий магистр братства Астарты торопливо шагал по вымощенной брусчаткой мостовой, и в вечерней тишине каждый его шаг отдавался эхом в настороженной тишине, застывшей над городом. Узкая улочка, петляя в тисках возвышающихся по сторонам домов, вела его вверх, к центру Царского города. Остро пахло гарью недавних пожарищ и смрадом еще неубранных тел. Отбросив капюшон, Эрторий провел взглядом по окнам с наглухо закрытыми ставнями и почти явственно ощутил спрятанный за ними человеческий страх. Столица великой империи жила ощущением катастрофы и грядущих еще более худших бедствий.

Не останавливаясь, магистр мрачно нахмурил брови и свернул в темный проулок, ведущий к дворцовой площади. В наступающем вечернем полумраке зажатое между высокими заборами пространство едва просматривалось, и повернув за угол, Эрторий едва не столкнулся со стоящим на перекрестке патрулем. Старший, голый по пояс варвар прошерстил появившегося прохожего взглядом и, не найдя ничего подозрительного, показал пальцем на темнеющее небо, мол давай поторапливайся, до заката осталось недолго.

Эрторий знал о введенном Акцинием запрете на любое перемещение в ночное время, и это, вместе с наличием патруля в таком, казалось бы, неприметном месте, лишь утверждало его уверенность в правильности выбора вожака восстания.

— Хоть что-то. — Проворчал про себя Данациус, вспоминая неожиданную осечку с Зарой. Этот провал грыз ему душу с остервенением голодного пса. Лучшая ученица, его гордость и одна из лучших исполнительниц. Послушница, в которую он вложил столько сил и питал такие надежды, обманула все его ожидания. А что еще хуже, своим своеволием она подвергла опасности весь почти идеально выверенный план. Все последние дни он ломал голову над построением новой стратегии с учетом неизбежности скорого появления железных легионов у стен столицы. Абсолютного решения пока не находилось, и он пытался успокаивать себя тем, что время еще есть и что иберийская гвардия сколько-нибудь да удержит перевал.

Качая головой, Эрторий уже в который раз мысленно повторял одну и ту же мысль: «Эту отсрочку я обязан использовать по максимуму и хотя бы решить проблему с Феодорой. Кровь из носу, а до подхода армии надо взять под контроль всю столицу».

Ворча, он прошел мимо заставы, а варвар, наградив незнакомца еще одним подозрительным взглядом, повернулся к своим бойцам, демонстрируя чудовищные шрамы, исполосовавшие всю спину.

«Это правильно, что Акси делает ставку на бывших рабов, — отметил магистр про себя, — эти, в отличие от горожан и воров, не предадут. Им терять нечего, в случае поражение их всех ждет виселица, а вот главари банд и ремесленных цехов будут до последнего лелеять мысль, что смогут поторговаться с властью».

Извилистая улица вдруг вышла на прямую, открывая вид на площадь и возвышающийся над ней дворцовый комплекс. Глянув на исполинские башни, Эрторий поморщился и свернул в сторону заросшего диким плющом забора.

Скрипнули петли калитки и, раздвинув свисающие ветки, магистр прошел во внутренний дворик большого дома. Сразу за забором его встретила безмолвная фигура в длинной до пят хламиде, и тот, бросив быстрый взгляд на скрытое капюшоном лицо, задал резкий, как удар хлыста, вопрос:

— Привели?

Служитель утвердительно склонил голову.

— Да, Великий магистр, он здесь и ждет вашего суда.

— Где его взяли?

— В порту, — послушник выдержал взгляд магистра, — пытался сесть на один из фесалийских кораблей.