— Отличная речь, мой император, и превосходное решение. Теперь я понимаю, почему вы отложили присягу и позволили нашим ребяткам резвиться на день дольше. Не будь таких роскошных декораций за спиной, — он обвел взглядом сполохи пламени и обвалившиеся крыши, — впечатление у наших «друзей» не было бы таким ярким. Уверен, они согласятся, и тогда этот город уже будет прикрывать нашу спину, а не Хозроя.

* * *

Выстроенные на плацу плотные прямоугольники имперской пехоты блестели начищенными доспехами. Чуть дальше, не так парадно, но не менее стройно замерли варварские легионы. Конные сотни из-за недостатка пространства заняли место напротив, растянувшись длинной пестрой лентой. Все взгляды были устремлены к императорскому шатру, а там слуги уже подвели коней и вот-вот должен был появиться сам базилевс.

Взглянув на себя в зеркало, Иоанн поправил складки плаща.

— Чего ты такой мрачный, Прокопий? Ты же больше всех торопил с этой присягой, а теперь выглядишь так, словно не рад.

— Я рад! Безусловно, я рад. — Патрикий вздохнул. — Просто, до сих пор не могу поверить, что вы даже не посоветовались со мной. Вы уже не доверяете мне как прежде?

— Не говори ерунды. — Повернувшись к наставнику, Иоанн широко улыбнулся. — Впервые, твой ученик задумал и выполнил все самостоятельно, ты должен гордиться мной, а не грустить.

— Да, да. — Прокопий изобразил ответную улыбку, но в глазах по-прежнему затаилась грусть. Ему не давало покоя то, что его воспитанник все же рассказал о своих планах одному человеку, но, к сожалению, не ему. Эта подозрительная девушка, вошедшая в их жизнь, ему никогда не нравилась, а теперь, когда она стала тенью Иоанна, то и подавно.

Цезарь был слишком взволнован, чтобы слишком долго обращать внимание на чужие переживания. Он ждал новостей из города, и появившийся Наврус сразу же отвлек его.

— Ну что там? — Не срывая нервозности, Иоанн бросил взгляд на стратилата, и тот расплылся в довольной усмешке.

— Как и следовало ожидать, идут. Не знаю, сколько их там всего заседает в совете, но человек тридцать, разряженных как павлины горожан, только что вышли из ворот. Так что можно начинать. Сначала присягнет армия, потом непокорный город. Неплохое начало, для любого императора. — Он почтительно склонил голову. — Уже к полудню, можем начать переброску всех легионов к перевалу, а здесь оставим лишь тяжелую конницу, все равно она в горах бесполезна.

Иоанн удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Давайте начинать.

* * *

Старший священник походной церкви Огнерожденного протоирей Исфаний возжег священный огонь и осенил божественной искрой чело Иоанна.

— Данным мне правом я объявляю вам волю Огнерожденного Митры и называю вам имя нового императора! Имя его — Иоанн — да святится господь наш на небесах и всевышняя воля его.

Под дружный рев легионов Иоанн повернулся к войску.

— Слава императору! Слава Иоанну! — Неслось по плацу, поднимаясь вверх и обрушиваясь эхом обратно. — Слава! Слава! Слава!

Тяжелый императорский венец давил на голову, но Иоанн, не чувствуя тяжести, легко сбежал по устланным алым бархатом ступеням и, наступив на спину согнувшегося стремянного, взлетел в седло. Взгляд окинул бесчисленные орущие лица, рука сжала повод, и вышколенный белоснежный жеребец взял парадный аллюр.

— Клянемся! Слава императору Иоанну! — Мимо проплыли железные когорты.

— Клянемся! Да здравствует Иоанн — покоритель Ура! — Надрываясь, заорали дикие легионы.

Лошадь несла Иоанна мимо выстроенных шеренг, багряный плащ развевался за спиной, и он с наслаждением впитывал восторженный рев армии. «Подумать только, я император, и все эти закованные в железо люди готовы сражаться и умирать по одному моему слову.