Почему-то из всего, о чем они разговаривали, именно это больше всего задело Трэвиса за живое. Перспектива реального контакта с теми, кем бы они ни были, кто находился по ту сторону.

Судя по взгляду Пэйдж, она догадывалась, о чем он думает, словно это было написано на его лице. Может быть. А может, и нет. Возможно, все дело в том, что точно та же реакция имела место у всех, кто впервые сталкивался с этой идей.

— Вероятность успеха очень невелика, это даже Фэган признает, — произнесла Пэйдж. — Даже если удастся преодолеть первоначальный барьер, возникнет масса препон, сопряженных с различными областями науки: общей теорией относительности Эйнштейна, расширением времени — всем тем, что мы способны описать математически, но едва ли понимаем по-настоящему. Так или иначе, все эти расчеты приводят к следующему заключению: если мы и отправим нечто в Брешь, оно вернется обратно до того, как попадет на ту сторону. При этом может вернуться через месяцы, через годы — а может, и до того, как было отправлено. Возможно, задолго до того. — Проследив за выражением лица Трэвиса, она добавила: — Как я уже говорила, у нас в «Пограничном городе» сплошные «может быть».

Трэвис кивнул и выглянул в окно, озирая бескрайнюю равнину. Ее пересекла ведущая с востока на запад дорога, на которой почти не было движения.

— Ладно, — промолвил он, помолчав. — А что это за место, Театерштрассе, семь? Что там находится?

Пэйдж ответила не сразу:

— Тут не столько важно, что там находится, сколько — что представляет собой само здание.

— А что оно собой представляет?

Снова последовала пауза, а потом краткий ответ:

— Оружие.

Он отвернулся от окна и уставился на нее, ожидая продолжения.

— Театерштрассе, семь — это то место, где все должно решиться, — сказала Пэйдж. — Это средоточие всего, что затевают наши враги. Если мы победим там, то победим везде. Если же потерпим там поражение… — Пэйдж осеклась, не желая говорить, а может быть, даже думать о такой возможности.

— Чтобы все это не казалось бессмыслицей, мне нужно начать с самого начала, — промолвила она после паузы. — Изложить вам суть дела.

Пэйдж снова задумалась, видимо, на сей раз о том, как лучше это сделать, а потом повела рассказ:

— Тогда, весной 1978 года, имели место два странных события. Одно, как вам уже известно, произошло в пяти сотнях футов под землей, в Вайоминге, а другое — в пяти сотнях футов к югу от Пенсильвания-авеню. Наиболее могущественная бюрократия в мире выступила с самой ценной инициативой в истории, решив ограничить собственное влияние.

По прошествии нескольких недель после катастрофической попытки запуска Гигантского ионного коллайдера в Винд-Крик президент Соединенных Штатов и бо  льшая часть членов его кабинета выслушали доклад инспекторов, обследовавших место происшествия. Угодившие в ловушку сотрудники министерства энергетики были госпитализированы и освобождены от исполнения обязанностей. Они дали подписку о неразглашении и получили лечебные отпуска, обещавшие, похоже, затянуться надолго. Рубен Уард так и остался в коме: его доставили в больницу Джонса Хопкинса, и никаких изменений в его состоянии не наблюдалось.

Третьего апреля на месте происшествия побывала первая научная экспедиция. Она установила, что под Брешью (этот термин устоялся уже к тому времени) скопилось более девяноста извергнутых ею предметов.