Глава

22

Цюрих оказался примерно таким, каким Трэвис его себе и представлял. Он сидел рядом с Пэйдж в последнем внедорожнике автоколонны, петлявшей по улицам, направляясь к сердцу города. Четко вырисовывавшиеся под темным небом старинные здания спускались к воде, где впереди внизу проступали из тумана строения, обрамлявшие береговую линию. По улицам города расползались серые клочья тумана, в который автоколонна нырнула как раз перед поворотом на Театерштрассе.

Впереди и справа, словно вырастая прямо из воды, высился единственный на несколько прибрежных кварталов девятиэтажный дом. Пэйдж и остальные в машине, возможно, сами того не осознавая, отреагировали на его появление. Руки непроизвольно подтягивали застежки бронежилетов, покрепче перехватывали оружие. Пальцы нервно постукивали по подлокотникам.

Операторы отделения надели боевое снаряжение на борту «Чинука». Спрашивать, не найдется ли чего-нибудь и для него, Трэвису не пришлось. Нашлось. Помимо кевларовой брони его снабдили крохотным наушником и микрофоном, которые уже были включены и настроены на волну команды. Оружие ему тоже дали — такую же винтовку, как и у остальных. Такую же, из какой он уже убивал, стоя на коленях у земляной ямы на Аляске.

Пэйдж позвонила по сотовому в «Пограничный город», обновляя информацию. С момента их приземления в Мейрингене она выходила на связь каждые пять минут. В настоящее время на высоте в тысячу футов над Цюрихом кружил нашпигованный электроникой разведывательный самолет «Авакс». На площадках к северу и югу от города стояли наготове шесть боевых вертолетов, а еще дальше несли дежурство «Ф-18», готовые сбить любой самолет или вертолет, появившийся без разрешения в пределах пятидесяти миль от города. Каждая дорожная камера наблюдения на много миль вокруг была оснащена особыми фильтрующими линзами, позволявшими сквозь ветровые стекла получать высококачественное изображение всех водителей на улицах ночного города и пригородов. Эти изображения передавались в информационный центр, где была установлена программа, способная немедленно опознать Аарона Пилгрима и нескольких его ближайших сподвижников. На этот случай были приведены в боевую готовность и дожидались сигнала три отделения из берлинского филиала «Тангенса».

Но Трэвис видел: ничто из этого Пэйдж не успокаивало.

Камень, ножницы, бумага.

Снаружи здание выглядело великолепно. Старинный, возносящийся к небу каменный фасад. Великолепное мощение на подходе. Поблескивавшая, ловя и отражая в тумане огни ночного города, ограда из кованого железа.

Внутри дом выглядел как жилище одержимого навязчивым неврозом, неспособного пройти мимо компьютерного магазина, чтобы не прикупить целую серию машин, и уже сделавшего это несколько сот раз.

Трэвис не был силен в компьютерах: за год, прошедший после освобождения, он этим устройством так и не обзавелся, а в те времена, когда отправился в тюрьму, слова «электронная почта» еще не вошли во всеобщий обиход. Правда, он видел, как его брат ведет свои дела прямо из дома, да и сам в последние месяцы несколько раз выходил в Сеть, посещая библиотеку Фэрбенкса, но на этом его опыт исчерпывался. Впрочем, достаточного было одного взгляда на интерьер дома 7 по Театерштрассе, чтобы понять, что навыки пользователя все равно бы ему не помогли: тут спасовали бы и конструкторы суперкомпьютеров. Возможно. Во всяком случае, «Тангенс» наверняка привлекал к работе лучших из лучших.

Начиная с фойе первого этажа, где несли караул шестеро бойцов одного из берлинских подразделений, все внутреннее пространство здания, от стены до стены, от пола до потолка, было заполнено переплетающимися проводами, кабелями, системными блоками, экранами, консолями и еще невесть какими приспособлениями, не то что предназначение, но и названия которых были Трэвису неведомы.